Огня для мисс Уокер!

— Странно, что она хранила его все это время, — заметила Кэтрин, накручивая темную прядь на пальчик, — первая любовь оказалась такой сильной…

— Это он любил ее, — возразила Элизабет. — А она отвергла его ухаживания.

— Разве? — искренне удивилась миссис Доуксон. — Я припоминаю, Максимилиан Олдброк вроде бы увлекся другой девушкой. Даже представил ее матери.

— Дела давно минувших дней, — отмахнулась Элизабет, едва сдерживая закипающую ярость.

— Похоже, это у вас семейное, — тихо произнесла Кэтрин, ласково похлопав ее по руке.

— Выбирать не тех…

Все обсуждали Максимилиана Олдброка, строили предположения о его судьбе, но Элизабет больше не принимала участия в беседе, оглушенная этим коварным ударом давней подруги. Неужели она выбрала не того? Неужели она тоже, как мать, будет хранить изображение мужчины, отвергнувшего ее, и жалеть о несбывшемся? Фотография Ральфа Р. Рейнфорда, которую она тайком заказала в ателье за тройную цену, уже лежала в ее столе под стопкой писчей бумаги.

— Смеркается, — негостеприимно оповестила она, перебив Мисси, или Сисси, которая, вытаращив глаза, рассказывала, что это Максимилиан Олдброк, одичавший в лесу, ворует овец на ферме.

— Да, засиделись мы сегодня, — согласилась миссис Пампкин, быстро глянув на Элизабет. — Спасибо за теплый прием, дорогая, все было чудесно.

— Хотя тебе надо найти другое хобби, — пробурчала Мередит, кладя недоеденное печенье на блюдце.

— Пора признать, кулинария — не твое.

— В следующий раз соберемся у тебя, и ты продемонстрируешь, как надо принимать гостей, — вспыхнула Элизабет.

— Идет, — согласилась Мередит. — Можно устроить барбекю, пока тепло. Джейн, приходи обязательно.

Все суетливо засобирались и вскоре ушли, оставив Элизабет одну. Вернувшись в пустую и тихую гостиную, она взяла со стола томик романа. Книжка пестрила закладками, отмечающими моменты, которые Элизабет нашла наиболее интересными для обсуждения, но о романе никто и не вспомнил.

Размахнувшись, она с силой швырнула книгу. Пролетев через всю комнату, она шмякнулась о розовую стену и упала на пол, а Элизабет, тяжело дыша, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Не бывать этому. Она не упустит свое счастье. Она пойдет на все ради того, чтобы однажды назвать себя миссис Рейнфорд, и рыжая американка сильно пожалеет, если встанет у нее на пути.