Огня для мисс Уокер!

— Я вас уволю!

— Да прям-таки, — отмахнулась миссис Пампкин, считая петли. Вязаное нечто было зеленым и с белым орнаментом. — Кто еще запечет вам утку с картофелем в холодный вечер? Кто заварит душистый чай?

— Утку? — переспросил он.

— С брусничным соусом и розмарином. Ждет на столе в вашей кухне. Хрустящая корочка, а мясо просто тает во рту. Так что с отправителем?

— Пусто. Никаких следов. Письма забирал мужчина, у него был документ на имя Максимилиана Олдброка.

— Уже что-то, — кивнула женщина.

Ральф нетерпеливо переступил с ноги на ногу, и она предложила: — Поднимемся наверх? Вы будете ужинать, а я расскажу свои предположения.

Он с радостью кивнул и, перепрыгивая ступеньки, вскоре оказался на кухне. Развернув полотенца, укутывающие блюдо, приподнял крышку и с наслаждением втянул запах.

— Я бы лучше женился на вас, — искренне выдохнул он.

Миссис Пампкин игриво шлепнула его по плечу и устроилась на табуретке около серванта.

— Я специально пригласила Джейн на собрание клуба, чтобы понаблюдать за остальными участницами, — призналась она, с умилением глядя, как он уплетает ужин.

— Думаете, это кто-то из дам Вуденкерса?

— Почему бы и нет. Я предполагала, что это дело рук Кэтрин.

— Кэтрин? — промычал Ральф с набитым ртом. — Такая пухленькая милашка с бантиками?

— Подколодная змея, — кивнула миссис Пампкин. — Ох, как она измывалась над бедняжкой Элизабет сегодня…

— Они ведь лучшие подруги.

— Вроде того, — не стала спорить женщина.

— Отчего бы не пригласить в Вуденкерс яркую привлекательную девушку, не подсунуть ей фотографию инспектора и тем самым устроить их неизбежную встречу…

— Зачем? — удивился Ральф.

— Чтобы насолить лучшей подруге, конечно. Которая богаче, популярнее и, главное, красивее.

— Откуда она могла знать, что мисс Уокер такая… Ну, вы ее сами видели.

— Отец Кэтрин занимается торговлей. Может, какие-то связи в Америке… Кто из нас инспектор, в конце концов?

Ральф задумался, жуя мясо.

Готовила секретарша прекрасно, и он уже простил ей и чрезмерное любопытство, и игнорирование личных границ. К тому же он давно понял, что за внешностью безобидного одуванчика скрывается острый ум и наблюдательность. Миссис Пампкин и сама могла бы стать полицейским если бы, конечно, не верила так наивно в богартов, фейри и прочую ерунду и не родилась женщиной.

— Да, сложно. Да, запутанно, — покивала она, как бы заранее соглашаясь с его возражениями.