Тень-на-свету

Геор незаметно пристроился позади, едва ли не дышал в затылок. Парнишка обернулся и, конечно, ничего не увидел, кроме густой тени, скопившейся в лестничном пролете. Поднялся на третий этаж, заворочал ключом в замке — родителей дома, вероятно, нет. Тоже на руку, разберется без лишних свидетелей. Мальчик вступил в прихожую, потянул на себя ручку, но тут Геор подтолкнул его в спину, шагнул следом, запер за собой дверь.

Сережка обернулся, шарахнулся. На мгновенно побелевшем лице черными угольками горели огромные глаза.

И тут же, ни говоря ни слова, мальчишка рванул по коридору. Геор не торопился: теперь уже некуда торопиться. Он снял куртку, оглянулся в поисках вешалки. Свободного крючка не оказалось, поэтому Геор скинул на пол чье-то пальто, а свою куртку пристроил. Следом снял рубашку — не хватало еще одежду кровью запачкать. Снова пожалел о том, что поступил так неосмотрительно. Без привычной экипировки он ощущал себя голым. Что же, придется справляться одним кинжалом.

Сергей обнаружился на кухне. Стоял, уперев ноги в пол — нахохлившийся, взъерошенный. Обеими руками он сжимал кухонный нож. Самый большой, видать, выбрал — не нож, а тесак прямо. Увидел Геора, всхлипнул.

— Вы этим ятаганом туши разделываете, что ли? — усмехнулся Геор.

— Н-нет… Мама, капусту ш-шинкует… — мальчишка шмыгнул носом, быстро вытер глаза. Раскис совсем парнишка-то.

— Так, а мыши у вас дома водятся?

Вопрос застал Сережку врасплох. Он заморгал, как теленок, почти опустил нож, но тут же спохватился, перехватил покрепче.

— Нет!

— Плохо!

— Да ты кто такой? Зачем приперся? Мой папа тебя знаешь что? А я! А у меня!..

Мальчишка замахнулся ножом, одновременно пятясь. Геор вздохнул, покачал головой.

— Что, страшно?

Сережка разревелся, как девчонка. Со всхлипами, с пузырями из носа, которые некрасиво вытирал рукавом старенькой клетчатой рубашки. Геор подошел, аккуратно вынул из трясущихся рук нож, хотел было прижать к себе вздрагивающее худенькое тело, но решил, что Сергей не малыш уже, потому только положил ладонь на лохматую макушку.

— Так, мужик, соберись! Мы сейчас с тобой сражаться будем!

— С кем?

В голосе уже нет ужаса, скорее любопытство.

— Та тварь, которую вы с друзьями по очереди на груди носите, опасна.

Сергей прижал ладонь к груди знакомым уже жестом. Сейчас он Геору чем-то напомнил мать, защищающую младенца.

— Не-ет, он хороший.