Ведьмины приключения, или Как Сита охотилась на директора

В кухне тоже никого не оказалось, а из-за приоткрытой двери доносились звуки горячей ссоры. Я пошла на крики и очутилась в коридоре с несколькими дверями, таблички на которых гласили: «Кладовая», «Холодильник» и «Морозильная камера». Дальше была распахнутая настежь дверь на улицу, а рядом с ней разворачивалась драма с элементами триллера. Тетя Маруся, та самая главная по кухне, держала за жиденькие волосенки трепыхающегося и визжащего хуже девчонки водяного. Повариха периодически встряхивала свою жертву и вопрошала: «Где моя рыба?».

Водяной отбрыкивался и визжал, что это все русалки, они создали профсоюз защиты своих интересов и теперь требуют доказательств, что он, дядька Лучко, не продает потрошеную ими рыбу за большие деньги, а им только жалкая перловка достается.

— Ты мне своими дурындами хвостатыми не прикрывайся! — рявкнула в очередной раз тетя Маруся. — Твои вертихвостки, сам с ними и договаривайся. А мне чтобы завтра же свежую рыбу припер!

— А шиш тебе! — заявил вдруг осмелевший дядька Лучко.

— Вот присылай сваво делегатю, пущай охвицияльно объявит, что бартер у нас, рыба на подкормку, тада и улов табе будеть.

— Ах ты, нечисть плешивая! — заорала тетка, перехватила мужичка за плечо и как даст ему пощечину.

Мужичок взвыл и прикрыл голову руками, а тетка разошлась не на шутку и начала дубасить бедного водяного уже серьезно. Ну и моя не приученная мириться с жестокостью психика не выдержала такого очевидного рукоприкладства.

Я вылетела на улицу, отобрала заморенного водяного у явно перекормленной поварихи и, встав между ними, строго проговорила:

— Я протестую.

Физические наказания в отношении магменьшинств недопустимы, — вспомнила, что буся про нечисть рассказывала, и добавила: — Как вам не стыдно, вы же в них магию убиваете!

Повариха уперла руки в бока и, недобро щурясь на меня, пробасила:

— Умная, значит, нашлась? Добренькая? А раз такая добренькая, то сама и иди, с этими идиотами болотными договаривайся.

— Мы озерныя, — высунул нос из-за моего плеча дядька Лучко.

— Да чхать мне, какие вы! — рявкнула, как цепной пес, повариха и, ткнув мне в грудь сарделькоподобным пальцем, заявила: — Пойдешь к русалкам, заступница. И чтобы без рыбы мне не возвращалась!

— Да какжеш? Благодетельница, я ж ведь им красу твою описал, так что оне таперяча тольки тебя и ждут, — запричитал мужичонка болотный.

— Ничего, будет моей представительницей. Языкастая — выкрутится.