Ты — мой, бог!

Я схватилась за голову и оранула так, что зазвенело в ушах:

— Вооон!

И ледяные щупальца, опутавшие моё сознание, словно липкая паутина, отдёрнулись и отступили. А я, прерывисто дыша, растерянно смотрела на снова ставшую непрозрачной стену... Почему-то я — на четвереньках, рядом, округлив глаза, замер Гирру, за ним — видимо, недавно появившийся Бази.

— П-по-моему, только что говорила с Анубисом... — едва выговорилас я и без сил рухнула на пол.

Но сознание, взбудораженное грубым посторонним "вторжением", не отключилось.

Я слышала возбуждённый шёпот игигов, решавших, что теперь со мной делать: "перенести" в мои покои или оставить здесь и сказать, что я сама пошла бродить по дворцу и заблудилась? Потом, благоразумие и страх перед гневом Гильгамеша всё же взяли верх, и они, подхватив меня под руки, начали чертить в воздухе светящиеся фигуры. Мгновение — и я уже на широченном ложе в отведённых мне покоях, усиленно хлопаю глазами, чтобы прийти в себя. Сорванцы, сложив ладошки на согнутых коленях, расположились рядом и смотрят на меня, будто ожидают, что я сейчас закукарекаю.

— Ты сказала, что говорила с Владыкой Дуата, — подал голос Гирру. — Прямо здесь?

— Прямо там, — я слабо мотнула головой в неопределённом направлении. — Один из послов таращился на нас сквозь стену, разве не видели?

Игиги переглянулись.

— Что? — нахмурилась я.

— Мы ничего не видели, — снова заговорил Гирру. — Наверное, сознание Владыки Дуата проникло сюда вместе с одним из жрецов.

— Это были жрецы?!

— Да, бессмертные последователи его культа.

Но... лучше ничего не говорить про это Бесстрашному. Как только жрецы уйдут, с ними уйдёт и дух Анубиса. Так что незачем беспокоить господина!

— Незачем беспокоить, потому что иначе вам от него попадёт за то, что подглядывали в "замочную скважину"? — хмыкнула я.

Сорванцы снова переглянулись, и Бази заискивающе улыбнулся:

— Я приготовил для тебя скорпиона — выбрал самого большого и сочного!

— Только не пробуй его действие, пока не проведёшь ночь с Владыкой Ветра! — потребовал Гирру.

— Мы пока распорядимся насчёт трапезы!

И, соскочив с ложа, оба юнца унеслись, а я, раскинув руки, рухнула на подушки.

Остаток дня прошёл очень быстро. После трапезы было купание, потом неизбежное облачение в наряд для "сакрального соития". В этот раз всё моё "одеяние" состояло из тонких золотых цепочек, разбегающихся по спине и груди, а сверху — прозрачное подобие хитона, окутывающего фигуру подобно облаку, но совершенно ничего не скрывающее.