Ты — мой, бог!

На ногтях — полированные золотые пластинки, в ушах — длинные серьги из тёмно-синих камней — под цвет глаз. И подобранные волосы, в которых удалось пронести спасительный скорпионий хвост. По моему распоряжению, в Небесном Чертоге, кроме ложа устрашающих размеров, появился изящный столик, блюдо с фруктами, два кубка и сосуд с сикерой. Так я хотела приветствовать Владыку Ветра — чтобы извиниться за "недоразумение" прошедшей ночью. По крайней мере, так я сказала своему окружению. Как только осталась в Чертоге одна, вытащила хвост, разлила в кубки сикеру и, стараясь сдержать дрожь в руках, "выжала" в один весь яд из хвоста.

Гильгамеш прав — моя отключка не принесёт избавления от ласк очередного божества. Но если "отключить" божество, а потом сделать вид, что "соитие" состоялось — вот идеальный план, гениальный в своей простоте. Бази рассказал, как действует яд, не догадываясь, что описанное им состояние ждёт сегодняшней ночью Владыку Ветра. Эйфория, радостное возбуждение и — глубокий сон без сновидений. Я спрятала выжатый хвост под ложе. Всё готово. Ещё немного...

Когда изображения небесных светил на полу и стенах засеребрились, я замерла возле столика, почти забыв дышать. Только бы всё получилось... Как и прошлой ночью, лунный свет залил комнату, из него выступила фигура верховного божества... и, опустив глаза, я вежливо поклонилась. А уже в следующее мгновение руки божества легко коснулись моих щёк.

— Не прячь от меня свои необычные глаза, Эанна, — низкий голос Владыки Ветра переливался, словно густая патока.

— Хочу насладиться их красотой, прежде чем познаю сладость твоего тела.

"Хотя бы уже делал это молча!" — подумала я.

— Всему своё время, Владыка. Сначала позволь мне загладить вину за прошлую ночь, — пальцы судорожно сомкнулись вокруг кубка с ядом. — Выпей со мной сикеры.

Ладонь Энлиля обхватила мою ладонь, сжимавшую кубок, губы раздвинулись в полной предвкушения улыбке.

— Я пьянею от восхищения, глядя на тебя. Но не могу отказаться и от напитка, если его подают твои прекрасные руки.

У меня мелькнула мысль, что яд не подействует — растворится в сиропе, капающем с языка божественного "обольстителя". Не сводя с меня горящих вожделением глаз ипродолжая сжимать мою притиснутую к кубку ладонь, Энлиль поднёс его к губам и осушил залпом. Потом, отставив пустой, потянулся за другим кубком и приблизил его к моим губам. Я послушно отпила несколько глотков и посмотрела на фрукты.

— Попробуй и плоды, Владыка! Их отобрали специально...