Ты — мой, бог!

Но ладонь правителя Урука мягко легла на мою щёку, чуть запрокидывая голову, и, не открывая глаз, я послушно подалась вперёд, отвечая на последовавший поцелуй, настолько чувственный, что у меня снова перехватило дыхание. Но Гильгамеш неожиданно оторвался от моих губ и, скользнув языком по мочке моего уха, прошептал:

— Так и не ответила на мой вопрос...

— А ты — на мой, — улыбнулась я, приоткрыв глаза.

Гильгамеш глубоко вздохнул и чуть прищурился, разглядывая меня. Пальцы мягко очертили окружность моего плеча.

— Твоя красота действительно заставляет сердце трепетать... Эанна...

— Томми, — привычно поправила я.

— Томми... — улыбнувшись, он прижался губами к моему плечу. — Но ты пленила меня не только этим. И я во многом ошибался, пытаясь тебя разгадать — до конца это не удалось до сих пор.

— Поэтому решил усыплять всех моих ритуальных возлюбленных? — мурлыкнула я.

— Нет, — поймав мою ладонь, поглаживавшую его грудь, он прижал кончики пальцев к своим губам.

— Скорее не мог смириться, что кто-то другой касается твоей кожи, волос... губ... — ещё один поцелуй, стирающий границы между реальностью и фантазией. Но теперь отстранилась я и, с трудом восстановив дыхание, уточнила:

— Кто-то ещё, включая Мардука, "боевого соратника и друга"? Или ваша "близость" преувеличена?

— Нет, всё так и есть. Но ты не разделяешь его чувств. Будь это иначе... — он на мгновение замолчал. — Было время, когда и я не считался с желаниями тех, кого желал.

Энкиду помог понять, как это недостойно. Но с тобой я едва не забыл об обещании, которое дал себе очень давно. Я мог просить о ночи с тобой сразу, воспользоваться своим правом после Мардука — ведь я тебя выбрал, у меня было преимущество перед остальными. Но я заставил себя ждать... хотя это и было очень нелегко. А прошлой ночью, когда понял, что ждал не напрасно...

— ...тут же унёсся со скоростью элементарных частиц, — подсказала я.

Брови Гильгамеша чуть сдвинулись — сравнения он явно не понял, но понял общий смысл упрёка и улыбнулся:

— Если бы остался, остановиться бы уже не смог.

Но хотел, чтобы ты принадлежала мне в «мою» ночь, а не украдкой, когда с ложа доносится дыхание другого.

— А для чего устроил представление, будто придёт Мардук, а не ты?

В золотисто-зелёных, будто излучавших свет, глазах мелькнул лукавый огонёк.

— Чтобы заставить желать меня ещё больше...