Ты — мой, бог!

Я с трудом сдерживалась, чтобы немедленно не рухнуть вниз прямо на него, снова испытать эти ни с чем не сравнимые ощущения, когда губы Бесстрашного исступлённо ласкали мои... Но Гильгамеш уже поднялся на ноги одним гибким движением, оказавшись очень близко ко мне. Я чувствовала жар, исходивший от его тела, и едва слышно прошептала:

— Какой вопрос?

— Часто думаешь обо мне, когда меня нет рядом?

— А ты?

Уже не пытаясь сдержать дрожь, я провела ладонями по его обнажённой груди. Какими же хрупкими выглядели мои белые, будто фарфоровые ладошки на фоне этого мощного торса.

.. Но от их невесомого прикосновения грудь Бессташного содрогнулась, сердце забилось с бешеной силой — даже сквозь толщу мышц ощущала толчки, и из неё вырвался тихий выдох:

— Постоянно...

А потом губы, уже раз чуть не доведшие меня до беспамятства, прижались к моим с жадностью, будто все прошедшие ночи Гильгамеш мучился от жестокой жажды, и сейчас наконец надеялся её утолить. Жемчужины посыпались на пол, когда на две трети бог рванул ожерелье, удерживавшее моё «одеяние», и я судорожно прижалась к его груди.

Словно пушинку, он оторвал меня от пола... и я перестала себе принадлежать. Истома, которую испытала в ночь, когда Иштар передала мне свои силы, была лишь отблеском, тенью того, что творилось со мной сейчас. Объятия Гильгамеша лишали дыхания, ласки доводили до исступления, и я, не помня себя, отзывалась на них, будто от этого зависела моя жизнь. Хотя в какой-то мере так и было — моё тело пылало и, не найди я выход сжигавшему меня огню, он бы меня попросту испепелил. ..

В ушах ещё звучал хриплый отрывистый вскрик Гильгамеша и вторивший ему жалобный стон, вырвашийся у меня и тотчас поглощённый поцелуем Бесстрашного. Задыхаясь и продолжая судорожно цепляться друг за друга, мы медленно возвращались к реальности. Лунный свет был уже совсем бледным — близился рассвет. Скоро появятся двеы в розовых одеяниях...

— Так вот как должно… происходить... ритуальное соитие.

.. — сбивчиво выдохнула я. — И каждый из них... действительно верил... что провёл со мной ночь?

Гильгамеш ничего не ответил, только сильнее прижал меня к себе. Из бурно вздымавшейся груди вырывалось рваное дыхание. И, почувствовав необъяснимую близость к этому странному, только на треть человеческому существу, я положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Его дыхание становилось всё спокойнее, и, убаюканая им, я уже начала уплывать в мир грёз...