Ты — мой, бог!

Ещё повезло, что «возлечь» со мной до церемонии будущему супругу не позволялось. Обе ночи, остававшиеся до Празднества в мои покои приходил Гильгамеш, и мы одержимо бросались в объятия друг друга, трепеща от нетерпения и сбивчиво шепча нежные признания. И я понимала: не грози мне участь отправиться в местную преисподнюю на веки вечные, совсем бы не торопилась обратно на Землю. На вопрос, пойдёт ли со мной, правитель Урука пока так и не ответил, но я чувствовала, что прошлая ночь была нашей последней.

Если всё пойдёт хорошо, с Празднества я не вернусь, и при одной мысли, что очень скоро распрощаюсь с Бесстрашным навсегда, горло сжималось и хотелось разрыдаться. Но давать волю эмоциям рядом с Мардуком, преданно ловившим каждый мой взгляд, было непозволительно, и я попыталась сосредоточиться на обстановке. Тем более, она того стоила! Зал уже пестрел нарядами собравшихся божеств, но гости продолжали прибывать. Хорошо различимые сквозь прозрачные стены и потолок, в тёмном небе то и дело проносились Пегасы, подобия космических кораблей, колесницы, запряжённые летучими змеями, китайские драконы. .. Но такие способы передвижения — для «дикарей из примитивных пантеонов». Уважающие себя божества, как те, в окружении которых я сейчас стояла, воспользовались порталом, переместившим нас прямиком из дворца Энлиля сюда — в феерическую башню, возведённую на поверхности погасшей звезды. Отсюда встреча двух великих планет откроется во всём величии. Уже сейчас их гигантские очертания видны с Востока и Запада — огромные и немного устрашающие. Они сблизятся вскоре после зенита голубой луны. Любоваться на это редкое зрелище явился почти весь шумерский пантеон, включая обоих игигов, впервые получивших возможность приобщиться к прекрасному благодаря моему хлопанью ресницами перед Мардуком и его желанию мне угодить. Одетые в небесно-голубые туники, с серебряными браслетами на запястьях, маленькие сорванцы увлечённо оглядывались вокруг. Оттенки голубого присутствовали в нарядах всех шумерских божеств, дабы соответвовать редкому цвету небесного светила. Не знаю, кто создал моё одеяние, но неведомые "дизайнеры" превзошли себя. Невесомая, словно голубоватым светом звёзд струящаяся ткань повторяяла каждый изгиб и разбегалась длинной юбкой, настолько лёгкой, что она плыла над полом, его не касаясь. В этом "обрамлении" моя кожа казалась сотканной из лунного света.