Самозванка в академии

Повозка перевернулась и кубарем покатилась с холма под аккомпанемент из ржания лошадей, крика извозчика и визга тех, кто находился внутри. Темный мужской силуэт по-прежнему оставался на холме, он, не двигаясь, наблюдал за повозкой, которую ждала печальная участь.

Во время одного из кульбитов сломалась оглобля и лошади, получившие долгожданную свободу от сошедшего с ума экипажа, ринулись прочь, продолжая волочить за собой остальную часть сбруи. Неподвижная фигура извозчика давно осталась позади. А повозка продолжала свой опасный спуск, пока не разлетелась на части, врезавшись в огромный валун внизу склона.

Огромное количество поклажи, столь заботливо собранной миссис Донован, сыграло с ней злую шутку. Во время падения все тюки и сумки скакали словно обезумевшие и норовили ударить людей да побольнее.Один из этих тюков ударил миссис Донован, и она повалилась навзничь. Трудно было сказать, какой удар сталсмертельным: от тяжелого веса поклажи или при падении и удара о скамью. Но тем не менее женщина больше не двигалась.

Когда повозка столкнулась с валуном, мистер Донован вылетел из экипажа прямиком на злосчастные камни. А вот Аббигейль осталась лежать, погребенная под свалившимися на нее вещами.

Абби попробовала пошевелиться, но тут же замерла на месте, когда ей открылся обзор на спешащего вниз по склону мужчину. Будто шестое чувство заставило ее лежать неподвижно и украдкой разглядывать приближающийся силуэт. Совершенно незнакомый ей прежде мужчина, весь окутанные зеленоватым свечением, подошел вплотную к остаткам повозки и окинул весь склон одурманенным взглядом.

Аббигейль пришлось едва ли не прикусить себе язык, чтобы не завопить от ужаса, когда незнакомец подошел к ней и носком ботинка пнул ее ногу. Еще раз осмотрев поляну он вдруг упал навзничь. Ошеломленная происходящим девушка с трудом выкарабкалась из-под вещей, досок и щепок, что когда-то были экипажем.

Руки и лицо ужасно саднили, а едва онапритронулась к собственным губам, все лицо прошила резкая боль.

Первым делом Абби ринулась к Донованам, огибая большой дугой тело незнакомца, но ни мать, ни сын не подавали признаков жизни. В полумраке надвигающейся ночи, среди разбросанных вещей и людей, столь нелепо простившихся с жизнями, Аббигейль опустилась на колени и заплакала.

Что ей теперь делать? Куда бежать? И главное, есть ли смысл от побега? Меньше всего ей хотелось, чтобы за ней следом тянулся такой траурный шлейф.