Самозванка в академии

Вырвав свой хвост из цепкого захвата, он взметнул им и обрушил всю силу своего удара на ближайшие деревья, за одним из которых пряталась и Аббигейль.

Неподалеку, на суке одной из самых высоких елей нашло свое убежище еще одно чудище — черный дворовый кот. Наблюдая за разрастающимся сражением внизу, он не забывал заниматься своими кошачьими делами: вылизывать лапу, гонять блох и чесать за ушком. Шум и рев, заполнивший всю округу, ему, казалось, был безразличен.

Да и было бы на что ему обращать внимание! Как глупые маги огненными сгустками жгут плети, которые создают другие? Как ветер, призываемый одними, несет пыль и песок в глаза другим, мешая тем самым сконцентрироваться? Если бы кто спросил его, что он думает на этот счет, пожалуй, без сомнений он ответил: зрелищно, но совсем не эффективно.

Вот только кота, разумеется, никто не спрашивал.

Тем временем, без труда выкорчевывая молодой лес, змей хлестал хвостом направо и налево. Лошади, получив долгожданную свободу, с громким ржанием понеслись прочь, едва не сбив с ног замешкавшегося Оливера.

Казалось, они уже обречены и им остались считанные минуты, как вдруг глазам Абби открылась невероятная картина–родовая магия.

Прежде ей приходилось встречать лишь в книгах описание той мощи, что таили в себе фамильные амулеты. Сила и элементали нескольких поколений, пробуждающиеся лишь во время смертельной опасности своего хозяина!

Аббигейль казалось, будто сама земля под ногами пришла в движение. Прежде твердая поверхность задрожала под сапогами, из камней и валунов, земли и веток на глазах вырастал голем.

В два шага каменный защитник достиг линдворма, чтобы стать живым щитом и не позволить змею ударить лапой герцога Кингсли. Оливер и Алекс побежали прочь, стряхивая на ходу с себя каменную крошку.

— Бежим! — крикнул Алекс, видя, как тяжко приходится голему, пытавшемуся удержать чудовище. Еще немного и тот просто раскрошится!

Родовая магия графов Смолл, хоть и не была столь могучей, тоже пришлась очень кстати.

Отвлекая внимание озерного монстра, с десяток ледяных фигур с копьями закружили вокруг него. Их выпады для его чешуи и наростов были не больнее уколов зубочисток, но свое дело делали — позволяли парням скрыться с поля боля.

Плутая как зайцы между стволами деревьев, горстка адептов бежали прочь от линдворма, будучи не в силах его одолеть. И пусть они остались без лошадей и своих сумок, каждый был рад тому, что вышел живым из этой передряги.