Самозванка в академии

Коулман еще раз склонился над ней, внимательно осматривая рубец и проводя по нему пальцами. Только теперь она заметила, какие у него шероховатые ладони. Его крепким натруженным рукам пришлось держать что-то потяжелее клинка. Он ослабил потрепанный ремень, менее богатый и изысканный, чем положено ему по статусу, а затем и снял его вовсе, возвращая на законное место. Потянулся к фляжке, закручивая плотно крышку.

— Переводить такое добро это, знаешь ли, свинство, — хрюкнул Мэтью, превращаясь обратно из милого парня в засранца.

Посчитав свою миссию по спасению человечества завершенной, Коулман поднялся и не обращая больше внимания на оставшегося на земле Донована, пошел вперед, где невдалеке остановилась их группа. Парни, заметив их заминку, устроили небольшой привал, дожидаясь отстающих. Даже не поднимая головы, Абби чувствовала буравящий ее взгляд герцога. Но теперь совершенно не знала, как на него реагировать.

«Что прячется за маской его безразличия? Помог бы он ей, если бы заметил?»— невесело размышляла она.

Поправив штанину и поднявшись с земли, Абби пошла вслед за Коулманом.

—Может останемся здесь? —поравнявшись с ребятами предложил Мэтью. — Скоро совсем стемнеет, и так уже не видно ни черта.

—Так и решили, — ответил ему Бевис.

Мэтью устало повалился на траву и облокотился спиной о сосну, присоединяясь ко всем остальным измученным долгим переходом ребятам. Чувствуя себя неловко под пристальным взглядом, Абби стала ходить кругами вокруг облюбованной ими полянки, в надежде найти в сумраке что-нибудь съестное.

Ей повезло найти несколько кустов смородины на склоне, богатых на сочные ягоды. Она принялась их срывать в подол сюртука, чтобы угостить и остальных.

—Спасибо, — сдержанно поблагодарил Смолл, будучи не в силах отказаться от угощения по ее возвращению.

—А бифштексов там не было? — хохотнул Коулман, нагло набирая целую пригоршню мясистых ягод.

Алекс был одним из тех, кто отказался от угощения. Хотя именно его одобрения она ждала больше всего.

Он сидел неподалеку и хмурился, глубоко погруженный в свои мысли. Он ругал про себя Коулмана на чем свет стоит: если бы не его дурацкая выходка, линдворм не напал бы. Но, с другой стороны, это всяко лучше, чем быть сожранным спящим. Он ругал Донована за то, что из-за него они плелись как сонные мухи по кряжу. Ругал себя за то, что подверг себя и всех остальных опасности, что не помог Гейлу, хотя даже не представлял, чем мог быть полезен.