Возвращайся, сделав круг

Я пожала плечами.

— Тогда не жалуйся, что он на тебя нападает.

— Не жал… — лис даже запнулся от возмущения. — Если бы не ты, это было бы последнее нападение в его жизни!

— Ты опять повышаешь голос, — невинно пропела я, раскалывая яйцо.

Напоминание было не лишним — Камикадзе снова угрожающе вздыбил шёрстку. Но, увидев яйцо, смягчился и, довольно урча, сунул мордочку в скорплупу.

— Видишь? — улыбнулась я. — Мог бы расположить его к себе.

— Очень мне это нужно! Достаточно, что располагаю тебя к себе, не сворачивая ему шею!

Лис был явно не в духе, и, в отличие от камаитати, смягчаться не собирался.

Я подождала, пока зверёк расправится с яйцом и, оставив его на траве, сбегала за фурошики[3] — сумкой из отреза пёстрой ткани. Мастерить фурошики научила меня Цумуги. В своё время мы меняли эти самодельные сумочки чуть не каждый день, соревнуясь, чья окажется экстравагантнее. А сейчас я носила в фурошики рисунки и краски. Вынув один из свитков, протянула его Дэйки. Он непонимающе посмотрел на меня, но принял свиток и развернул его.

— Я не считаю тебя животным, даже когда ты в облике лиса… дзинко… Без тебя бы, наверное, сошла здесь с ума.

Дэйки поднял на меня глаза. Светившаяся в них растроганность меня смутила.

— Это нарисовала ты?

Я кивнула. Тихо выдохнув, он снова уставился на рисунок: Дэйки-лис лукаво выглядывающий из-за плеча Дэйки-человека.

— Можешь оставить себе… если хочешь…

Прижав к голове уши, он спрятал свиток на груди.

— Спасибо, Аими…

— Не за что, Дэйки-сама, — улыбнулась я.

— Но, знаешь, я уже привыкла к "Момо".

— Мне нравится и "Аими", — прошептал он, но тут же дёрнул ушами и другим тоном заявил:

— Не надейся, что рисунок примирит меня с твоим паразитом! Нападёт на меня ешё раз — придушу!

Я только закатила глаза. Вскоре мы отправились дальше. На ночь расположились на берегу реки и, убаюканная тихим плеском воды, я быстро уснула. Проснулась от ощущения чего-то пушистого, скользнувшего по щеке. Поморщившись, перевернулась на другой бок. Но что-то снова тронуло мою щёку и в этот раз оно было тёплым и влажным.

Я раздражённо махнула рукой, приоткрыла один глаз и, вскрикнув, подскочила на циновке. Надо мной склонился Дэйки, который тут же покатился со смеху.

— С ума сошёл? — я возмущённо вытерла щёку.

— Обещал ведь будить тебя, как обычно делает твой паразит! И правда подействовало!

— Кстати, а где… — оглядевшись, я так и замерла с приоткрытым ртом.

Камикадзе самозабвенно чмокал, уткнувшись мордочкой в скорлупку яйца.