Возвращайся, сделав круг

— Не хочу показаться избалованной, и ночевать тут в любом случае лучше, чем под открытым небом, но… это ты называешь "в превосходном состоянии"? Не знаю, как выглядят другие замки, но…

— Что ты имеешь в виду? — напрягся Дэйки.

— Я тебя обидела, извини. Потому и не хотела ничего говорить!

— Не в этом дело! — он настороженно огляделся и в мгновение ока принял лисий облик. — Что ты видишь?

— Честно? Развалины. Никогда бы не назвала это замком…

— Что ты видишь вон там? — он махнул лапой на тёмный, заваленный ветками и камнями угол.

— Мусор. Ветки, камни…

— Ао-ниобо… — в ужасе прошептал лис, бросаясь ко мне. — Мы должны уходить, Момо! Немедленно!

— Почему? Что случи… — и замолчала.

Из полуразрушенного "коридора" послышалась печальная мелодия. Камикадзе оскалился и зашипел. Дэйки схватился лапами за голову.

— Только не это…

За мелодией последовало пение. Дико оглядевшись, лис поднял шерсть на загривке и скомандовал:

— Что бы ни случилось, оставайся за моей спиной, Момо! Она не доберётся до тебя, пока я жив!

— Кто не доберётся?.

.

Взгляд Дэйки устремился в пустоту, глаза остановились на чём-то, для меня невидимом.

— Думаешь, меня пугает твой вид? — прохрипел он, выпуская когти. — Попробуй приблизься!

— Дэйки… — прошептала я. — С кем ты говоришь? Там… никого нет…

Лис будто не слышал. С камаитати тоже творилось что-то неладное. Издав пронзительный визг, зверёк взмыл вверх и, вращаясь подобно маленькому колесу, начал атаковать… воздух. И противник Дэйки, наверное, всё же приблизился, потому что лис, зашипев, бросился на него, нанося когтями удары.

Я беспомощно озиралась вокруг, ожидая, что незримое зло поразит меня со спины в любой момент. Подхватила с пола палку, подаренную деревом-вампиром, на всякий случай махнула ею… Дэйки и Камикадзе продолжали штурмовать ветряные мельницы с ожесточением, какому позавидовал бы сам дон Кихот. Пение и музыка становились громче... и вдруг всё это смолкло, а на пороге возникло существо, при виде которого волосы на моей голове зашевелились второй раз за этот день. Оно было женского пола: пёстрое многослойное кимоно, длинные, тянущиеся по полу пряди, сямисэн[1] в руках, и самое жуткое лицо, какое мне приходилось когда-либо видеть. Безбровое, цвета мела и размалёванное, точно маска. Горящие малиновым огнём глаза впились в мои, ярко раскрашенные губы раздвинулись до самых ушей, обнажив ряд острых чёрных зубов.

— Дэйки… — слабо позвала я.

Но лис самозабвенно бросался на свои "мельницы".