Ковен Ядовитых Жал

Кад вопросительно приподнял бровь, ожидая ее продолжения.

— И ты стал. Еще и изменил формулу, судя по всему. Это все еще пригодно для лечения или стало смертельно опасным для человеческого организма? — небрежно поинтересовалась ведьма, окидывая взглядом чистейшую голубую воду.

Колдун хмыкнул, закатывая глаза.

— Ты и сама видишь, что зелье стало лучше, чем могло бы получиться, если бы я следовал твоим записям, — сказал он с кривой улыбкой, и видя, как Киссия поджала губы, словно желая помочь ей продвинуться в этом разговоре, добавил, — Хорошо, что у ведьм Оромори есть мои таланты в приготовлении зелий.

Она думала, что Кад начнет отпираться, но он словно сам хотел во всем признаться.

— Значит, ты варил зелья вместе с Камелией. И вместо нее. Чтобы она отдавала их простым людям.

Кад помолчал несколько секунд, очевидно, прикидывая, стоит ли еще помучить ее двусмысленными намеками и хождением на грани. В итоге он пожал плечами и, потянувшись за чашей с лепестком розы, кивнул, принявшись разминать цветок.

— Каюсь. Виноват.

— Зачем тебе это? — спросила девушка, подходя ближе к выдавливающему сок из растения колдуну, — Надеешься, что за примерное поведение Ковен скинет тебе пару столетий? Я сомневаюсь, что это возможно.

Руки Када всего лишь на секунду сбились с четкого и отмеренного ритма после ее слов. Он кинул быстрый взгляд на напряженную женскую фигуру, и небрежно продолжил свое занятие.

— Ты умная ведьма, amica mea. Но призраки прошлого держат тебя на месте, не давая развивать все свои таланты.

Киссия нахмурилась. Прищурила темные глаза. Чувствуя, как к щекам подбирается краска, она сделала шаг вперед — необдуманно, скорее на автомате.

Девушка подошла, опираясь рукой о столешницу и глядя на колдуна, с нажимом стирающего лепесток в чаше. На камне вместо алого цветка уже давным-давно образовалась вязкая каша.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила Киссия, сглатывая образовавшийся ком в горле.

Кад сделал последнее движение кистью, отставляя чашу с измятыми лепестками розы подальше. Его плечи опустились.

— То, дорогая, — говорит блондин, и светлая прядь волос падает на его опущенное лицо, — Что ты думаешь, будто разгадав тайны моей души, сможешь облегчить свою собственную. Но это не тот путь, который тебе нужен.