Ковен Ядовитых Жал

— Сedѧt ѧd ѷoлuntѧte₼ meѧ₼.**

Снова попытка прокрутить ручку, и снова провал. Дверь оставалась нема к ее заклинаниям, игнорируя вкладываемую в слова магию.

Киссия прислонилась горячим лбом к холодному дереву, пытаясь успокоить головную боль. Дыхание не желало приходить в норму, а напряжение в теле достигло пикового состояния.

Она одна посреди глухой улицы глубокой ночью, а вокруг расплывается волнами гул, вгрызаясь в ее барабанные перепонки. И словно этого было мало, Вселенная, хохоча в голос, кинула в сторону ведьмы новое испытание.

За спиной послышались чьи-то неторопливые, крадущиеся по хрустящему снегу шаги.

Киссия замерла, забыв как дышать. Глаза судорожно распахнулись, вглядываясь в узор прожилок на деревянном полотне двери.

Кто за спиной? Друг или враг?

Взывая к Высшим Силам, ведьма начинает стремительно думать.

Звук шагов был еще еле слышен, и раздавался скорее справа, чем прямо напротив девушки. А это значит, она, скорее всего, еще была спрятана от крадущегося в ее сторону существа частоколом забора вокруг лавки и голым, но густо разветвленным деревом ясеня.

Можно повернуться и проверить свою догадку, но любой шорох в ночной морозной тишине выдаст ее с потрохами, и рисковать собой нет никакого резона. Перед ее носом дверь в ведьминскую лавку. Ей нужно только открыть дверь.

Еле дыша, сглатывая образовавшийся в горле ком, не слыша от шума в ушах приближающихся шагов, Киссия наклоняется еще ближе к двери, закрывая глаза и концентрируя максимум магии в своих ладонях, практически умоляя, говорит первую попавшуюся фразу, возникшую в голове на арцевистком языке.

— Fuэrи esŧ mиhï ïn ƈѧlute₼.***

И, словно сдавшись под напором молитвы, дверь поддается. Замок щелкает, и дверное полотно распахивается, пропуская девушку внутрь теплого помещения, пахнущего травами и смолой.

Не теряя времени, Киссия разворачивается лицом к проему, нащупывая в сумке свое серебряное орудие, и вытягивая его перед собой.

Ноша чуть не выпадает из рук ведьмы, когда она наконец видит того, кто преследовал ее на улице.

— Марк, — восклицает она, и в этот крике смешано облегчение и досада.

На нее тяжело смотрит темными глазами Часовой города Смежный, Маркус Остриц, и чертыхается, узнавая в ворвавшейся в магазин погибшей ведьмы прежнюю знакомую.

— Киссия Оромори, — сурово тянет колдун, пряча за пояс острый серебряный кинжал.

Девушка опускает руку со своим свертком, тяжело выдыхая. Часовой проходит вглубь магазина, не спуская с нее глаз.