Новая история Золушки, или Разоблачить мачеху

Широкими шагами, от которых сотрясалась мебель, он прогромыхал в открытый офис, а потом и к лестнице, и там скрылся.

Ничего себе! Вот это ужас! Кажется, она его всё-таки уволила. Не скажу, что мужчина был приятным, - в гневе все не очень приятны, - но у него были причины...

Какое-то время я сидела за стойкой секретаря, пригнувшись, ожидая реакции Валенты. Но за приоткрытой дверью стояла тишина. Она, что, гранитная? У неё в кабинете состоялся скандал, а она сидит там и молчит. И тогда голоса не повысила и сейчас, когда уже никого нет, можно было бы как-то выпустить пар, постучать там чем или опрокинуть, а она - нет, молчит, сидит тихо.

Змея, как есть змея, спряталась в своей норе, тело кольцами свила и точит зубы, злобная и мстительная, и копит яд.

Ох, может не стоило затевать всю эту историю с фальшивым оспо? Не мне ли этот яд достанется? В голове мелькнуло слово "побег".

Но не успела я ни мысль до конца додумать, ни с места сдвинуться, как из-за двери послышался звук: Валента с кем-то говорила.

Я прислушалась, замерев над неразобранными письмами. По комму говорит? Ну разве что по личному - офисный я бы услышала, тут, за стойкой секретаря, целый пульт управления всякими средствами связи был, едва не с каждым работником.

- Валя! Я тебе прошу, - голос женский, и я еле разбирала слова, уж очень тихо они звучали, а некоторые и вовсе приходилось просто угадывать. Но "Валя", значит, ей кто-то позвонил. Странно. - Никто, кроме тебя, с этим не справится. Вспомни, как мы мечтали.

..

Чья-то тяжелая ладонь легла, нет, упала мне на плечо. Я дёрнулась и обернулась.

- Подслушиваем?

Надо мной возвышался Илья. Зачарованно глядя, как мачехин младший сын убирает руку с моего плеча и засовывает в карман штанов, я ляпнула, не успев даже поднести ладонь ко рту:

- Некоторые и вовсе мелким мошенством промышляют...

И осеклась.

Губы Ильи округлились в восхищенно-удивленное "О!", а бровь заломилась страдальчески-смешливо. Я перевела взгляд с лица на наряд сводного брата, почти зашедшего ко мне за стойку.

И вновь была нещадно травмирована драниной его одежды и новыми, как всегда, беспощадными цветовыми сочетаниями.

- Это вы обо мне?

Я отрицательно качнула головой раз-другой, а потом мелко-затрясла, так что дреды заплясали чечётку. Частично зрение перекрылось, зато очистилось от ряби, вызванной чудовищно ярким образом Ильи.

- Это я... вообще, - и, наконец, справившись с собой, округлила глаза и наклонила голову к плечу.