Новая история Золушки, или Разоблачить мачеху

Вот я и присматривала как могла — убирала, чистила, красила, стирала, наводила порядок там, куда Лара не дотягивалась в свои редкие выходные.

И, конечно, мысли чаще были заняты текущими делами - квартирой или работой, то есть тем, как справиться с порученной работой, чем тем, кто её поручил.

И вот я оформляла материалы по новинкам последнего года в презентацию, когда услышала уже знакомый, а потому заставивший напрячься крик - снова скандалил отец. Звуки шли из его приёмной. Но, в отличие от прошлого раза ещё от своего кабинета кричал:

- Где она? Где Валента?

Он ворвался в приемную мачехи и слепым от гнева взглядом шарил вокруг.

Я ничего не могла сказать - застыла, будто парализованная: я никогда не видела его таким, даже в прошлый, так поразивший меня, раз он не терял человеческого облика, а сейчас...

Красное, даже багровое лицо, выпученные глаза с лопнувшими сосудами, оскаленный рот, натягивающий жилы на шее, кулаки с побелевшими костяшками. Одежда, всегда элегантная и аккуратная, смотрелась как помоечное тряпьё.

И вдруг этот разъярённый взгляд уткнулся в меня.

- Ты, ошибка природы! - заорал он.

Я подавилась воздухом, а глаза стали больше очков. Что? Ошибка природы? Мой добрый и ласковый отец не может так обращаться к человеку, к оспо! Я знала - не мог… Нет. Папа не такой! Он хороший!

Но на меня медленно надвигался озверевший мужчина со сжатыми кулаками, на лице которого была написана ненависть. Он цедил он с утробным рыком:

- Где Валента, где она, эта дура набитая?! Ну?

С этим "ну!" он навис надо мной.

И я вжалась спиной в стул. Ответ на его вопрос был очевиден, но я не могла ничего сказать, потрясённая, парализованная страхом, его безобразным видом и чудовищным поведением. Единственное, что у меня получилось - скосить глаза в сторону кабинета.

А там, в открывающемся проёме, я увидела спокойное, ледяное лицо мачехи. Она стояла на пороге и смотрела на отца ничего не выражающим взглядом. Проговорила тихо и спокойно:

- Ты искал меня, Ян? Я здесь. Проходи, - и посторонилась.

Отец сорвался с места, как карающий меч при виде преступника, и влетел в кабинет, а Валента на секунду задержала на мне взгляд, мягко улыбнулась и слегка кивнула, будто хотела успокоить.

И закрыла за собой дверь.

Она! Улыбнулась! Мне! Сейчас...

Я ничего не видела и не понимала. В груди болело, а в глазах собирались слёзы, капали, расплываясь на бумагах мокрыми кляксами. Его взгляд, страшный, дикий, полный неудержимой злобы, стоял перед глазами.