Обещанная колдуну

Я всегда гордилась его выправкой и статью, тем, как открыто он смотрит в глаза собеседнику. Но сейчас папуля будто постарел лет на десять. Его обычно прямая спина сгорбилась, будто на плечи давил непосильный груз.

Он сделал знак слугам. Я даже сначала не поняла, что это значит. А потом… Это просто не могло быть правдой. И слуги тоже не поверили.

— Генерал Даулет?.. — растерянно переспросил Уолтер.

— Отпустите… его… — с усилием проговорил отец. — Пусть уходят… Вдвоем…

Губы его ходили ходуном. На меня он так ни разу и не посмотрел.

Развернулся и ушел в дом. Закрыл за собой дверь.

Слуги переглядывались, не понимая, что происходит. Но приказа хозяина они ослушаться не посмели. Может быть, они подумали, что отец таким образом решил наказать меня за какой-то проступок. Не знаю…

— Папа! Папа! — кричала я, совершенно забыв про воспитание и манеры: ужас тисками сжал сердце. — Мамуля! Мама! Верн! Корн! Ада! Ирма!

Я случайно подняла голову и увидела свою семью в окне второго этажа.

Мама рыдала, прижав к глазам платочек. Ада и Ирма стояли, вцепившись друг в друга. Они ничего не понимали, переводили испуганные глаза с меня на маму, потом Ирма, которой было всего десять, тоже начала плакать. Я не слышала, что она говорит, но по губам догадалась, что она повторяет мое имя: «Агата, Агата…» Верн был бледен, но, когда Корн рванул ко мне на помощь, он поймал его за воротник и поставил рядом с собой. Я не поняла, что Верн сказал брату, но, кажется, что-то вроде: «Отец не велел…»

Тёрн дернул меня сильнее, и мои пальцы, которыми я из последних сил продолжала держаться за перила дома и за свою прежнюю жизнь, разжались.

— Идем, — сухо произнес он. — Идем, Агата.

Он поволок меня за собой. Меня трясло от пронизывающего ветра, ноги окоченели, руки покрылись мурашками от холода. Я чувствовала себя грязной нищенкой. Да получается… я и была теперь нищенкой. Без дома, без семьи.

За что они так со мной? Почему бросили? Почему отдали этому чудовищу? Еще минуту назад я боролась изо всех сил, но теперь побрела вперед, утопая в черной весенней жиже.

Переставляла ноги, точно механическая кукла.

Это неправда. Это не может быть правдой. Это не со мной.

Споткнулась, упала, попыталась подняться и вся перепачкалась. Я знала, что все смотрят на меня. Слуги, родители, братья и сестры. О чем они думают сейчас, глядя, как я стою на коленях в грязи?

Я все-таки сумела встать, но сделала только два или три шага.