Сборщик эмоций. Родная душа

Он ничего не сказал, но возражать или соглашаться не спешил. А бессильное недовольство в его ауре говорило, о том, что Йен непримирим с установленными порядками.

– Уже поздно, – сказала, подумав, что пора выпроваживать гостя.

Больше я ничего от него дельного не узнаю. А быть рядом с его яркими эмоциями (и все они не из положительных) физически неприятно.

– Все? Получила, что хотела – историю и тортик, – он нагло улыбнулся, теряя остатки негатива. – Использовала меня, а теперь выпроваживаешь ни с чем?

– Я ответила на твои вопросы, – напомнила ему, но это не то что он считал равноценным обменом.

Видимо, вся загвоздка в торте. – Можешь забрать его с собой, – предложила вслух.

– Кого?

– Торт.

– А если бы я пришел с цветами, ты бы меня отправила домой с ними?

– И что же ты ждешь за свой знак внимания?

Йен оставил ложку на блюдечке, затем встал, приблизившись ко мне, опустился на колени, так что его глаза были почти вровень с моими. Его руки уперлись в матрас, заставляя тот прогнуться.

– Хм... может внимание? – Его глаза, искрящиеся любопытством и желанием, были так близко, как в тот раз, в машине, но совсем по-другому.

Йен потянулся, не дожидаясь ответа, к моим губам. Едва коснулся их, а меня словно током ударило. Руки непроизвольно дернулись, выплескивая чай прямо на его толстовку.

– Ой, – глупо выдала, глядя на тщетную попытку парня отряхнуться.

Фыркнул кот, но я не придала этому значения. Молчит, значит ничего страшного не происходит. Я встала, чтобы подать Йену кухонное полотенце.

Он молча принял скромную помощь и стал промакивать мокрое пятно.

– Хорошо, что он без сахара и не горячий.

– Я бы предпочел, чтобы его вообще не было, – Он криво улыбнулся и добавил: – Между нами.

– Снимай, лучше просушить на полотенцесушителе.

Он не стал упираться и тут же стянул с себя промокшую насквозь одежду, оставшись полуголым. Затем поднялся на ноги, протягивая мне пострадавшую вещь.

– Разве под низ не надевают футболку?

– С футболкой было бы жарко. А так хоп, и уже почти разделся.

– И снова радостное предвкушение заплясало в его ауре.

Я пошла в ванную и повесила сушиться его толстовку.

– И как ты будешь заглаживать свою вину? – спросил Йен, когда я вернулась.

– Вины не чувствую. Заглаживать нечего.

Мой ответ его не устроил, но и не расстроил. Он приблизился вплотную со своей неизменной улыбкой на губах спросил:

– Может, пока сушиться вернемся к тому, на чем нас прервал опрокинутый тобой чай?

– Не думаю. Не хочу иметь дел со студентами.