В стране бескрылых

— Но ведь мы с тобой — обычные люди…

— В том-то и дело, что, показываясь людям, этлы принимают вид таких же обычных людей. Ну, разве что красивых и очень удачливых.

Идрис недоверчиво поджал губы. Благослав спросил насмешливо:

— Думаешь, не тянем?

Сам он находил свою внешность весьма привлекательной, хоть далеко не все встречные барышни разделяли это мнение. А вот Идрис не был столь самоуверен, и потому кивнул в ответ на вопрос.

— Ну и зря. А, ракш подери! — сняв что-то с гребня, Благослав поспешно сбросил свою добычу в воду.

— Вот стоило оно того? Удовольствия чуть, зато вшей нацеплял… Так я о чём? Эти две курицы — они же кроме своего хутора и работы на износ ничего не знают. За всю жизнь хорошо, если хоть по разу сходили на ближайший торжок. Что они видят вокруг? Дикость да нищету. Им парни из стражи все красавцами кажутся по сравнению с лесными недокормышами. А тут ты такой: чистый, гладкий, да ещё и амулет включил. Как есть — этл.

— Хм… Не хотелось их обманывать.

— Да ладно, пускай радуются. Тебе жалко, что ли? Эта пышечка, которая с тобой оставалась, между прочим, миленькая. Ты её хоть потискал? Нет? Напрасно. Молоденькая совсем, ей кругов пятнадцать, не больше. К двадцати они уже обычно заморёные тётки со стадом детей, а к тридцати — уродливые старухи. Это кто дожил.

— Жуть какая, — сказал Идрис, поёжившись.

— Ага. Так что по уму лесовики должны были бы молиться на этого чокнутого Нортвуда за то, что он шляется по их хуторам, лечит… А они его — в Стрынь.

— Стрынь?

— Озеро так называется, мне Отавка сказала. Лесовики считают, что здесь живёт хранитель Занорья.

Идрис сразу нахмурился и заозирался по сторонам:

— В таком месте костёр жжём… Хранитель не рассердится?

— Э, да ты не заморачивайся всякими глупостями. Просто на дне озера бьёт холодный ключ, а местные заметили и напридумывали всякой чуши. Дикари…

Око начало клониться к виднокраю, стало заметно прохладнее, а одежда Венселя так и не высохла до конца.

Поэтому было решено тащить его в Лисьи Норы как есть, завёрнутым в плащи, привязав их за края к палке, словно тушу убитого оленя.

До места добрались довольно ходко. От Лисьенорского торжка дело пошло ещё лучше: Торговая Тропа позволяла ехать верхом, а жердь с привязанным к ней Венселем подвесили между лошадьми.

К Рискайской крепостице подъезжали уже в сумерках, без особой надежды попасть в посад до закрытия ворот.