В стране бескрылых

Работа этлов, выполненная ещё до постройки Ограды, — заявил он уверенно.

— Есть мнение, что владеть им должен только прямой потомок амира Ахлиддина, непременно мужского пола. Это так?

— Глупости. Привязка к крови имеется, но не более того. Правда, амулет испорчен: кто-то сделал посторонние отводки от основной силовой сети, к тому же одна из них теперь оборвана.

— Можно ли это исправить?

Венсель сделал над камнем осторожное движение, словно пряха, собирающаяся потянуть из кудели нить, тут же ойкнул, отдёрнул руку, поплевал на кончики пальцев и вздохнул:

— Эх, инструмент бы…

Мерридин услужливо протянул ему свои деревянные щипчики в замшевом чехле и узкий кинжал.

Венсель схватил их и, забыв поблагодарить, с азартом взялся за дело. Щипцами он принялся старательно скручивать что-то невидимое обычным глазом, в нескольких местах поковырял остриём кинжала серебряную оправу, нагрел камень в пламени свечи, протёр его краем храмового полотна… Наконец, вполне довольный результатом своих усилий, он осторожно подул на брошь. Чёрная шпинель на миг озарилась изнутри дивным пламенем, обретая прозрачность и алый цвет, а потом снова угасла.

— Красота, — прошептал Венсель и закрыл глаза.

Мерридин помог Венселю снова лечь на лавку, незаметно забрав при этом брошь из его руки.

— Расточительность — большой грех, молодой человек, — сказал он, укрывая Венселя храмовым пологом. — За подобную работу следует требовать платы чистой силой, причём вперёд.

Я не желаю прослыть обирателем наивных юношей, и потому расплачусь с тобой пусть небольшим, но важным советом: помни, магия — это только лишь сила, но сила — это не только магия. Отгораживаясь от простых человеческих радостей, ты выбрасываешь на ветер силу жизни, заключённую в них.

— Ваш совет, мастер, несколько запоздал. Я уже пробовал жить вместе с людьми, ничего доброго из этого никогда не выходило. С некоторых пор я остерегаюсь испытывать тёплые чувства к кому-либо.

— А как же Услада? — с хитрой улыбкой тихо спросил Мерридин.

— Привязаться к ней было большой ошибкой. Напрасно я пустил эту девушку в свои сны. Сперва меня забавляла её наивность и милая простота, но потом… Понимаете, мастер Мерридин, я почти поверил в то, что мы сможем быть вместе.

— Разве же это плохо?

— Плохо, и весьма. Потому что невозможно. Так далеко милость князя по отношению ко мне никогда не зайдёт.