В стране бескрылых

А Стина заметила:

— Не умеешь. Надо вот как, — и она сперва испустила громкий, пронзительный визг, а потом завопила на всю округу: — Украли! Ах, украли! Сюда, кто-нибудь! На помощь! Сюда-а-а!

Примечания:

* Охабень - верхняя распашная одежда, широкая и длинная, с прорехами под рукавами и четырёхугольным откидным или стоячим воротником. Рукава были длинные и узкие, их часто завязывали сзади, при этом они не имели никакого практического значения, так как руки продевали в разрезы под ними («прорехи»).

Охабень шили из дорогой ткани с драгоценными пуговицами ювелирной работы и подбивали мехом, он являлся одеждой знатного сословия.

** Намитка - убрус, верхний головной убор замужней женщины, представлял собой платок или прямоугольное полотнище длиной 2 м и шириной 40-50см и носился поверх повойника или волосника.

Сила услышит

В утро отъезда Услады в монастырь не все жители Ольховецкой крепости вышли её провожать. В казармах продолжалась обыденная жизнь: сотник Брезень, сменив ночную стражу, развёл по постам дневную, а потом отправился на казарменное крыльцо, ждать, когда кравотынцы поприветствуют Око Маэля и освободят учебное поле.

Как обычно, на крыльце ошивался Благослав. Нельзя сказать, чтобы Брезень был ему рад, но за дни пребывания в крепости кравотынцев успел смириться с тем, что княжич неизменно приходит поглазеть, как иноземцы упражняются с оружием. Если б он при этом ещё и молчал… Однако подобное чудо было невозможно даже в самых смелых мечтах.

Вот и теперь вместо приветствия княжич, сверкнув белозубой улыбкой, заявил:

— А, Брезень! Опаздываешь, поле уже занято. Чем ждать, построил бы своих орлов задним рядом, и пускай тоже Око славят. Или они у тебя до сих пор путают сено с соломой*?

— Беспокоить людей амира и мешать их учениям не велено. Приказ князя, — терпеливо объяснил сотник.

— Ну и зря. Их, вон, вчера вообще только половина с утра на поле выползла.

Не такие уж и строгие окопоклонники, как оказалось. Никто не погоняет — сразу пошло разгильдяйство.

— Нынче все на местах.

— Ещё бы. За девчонкой формы повторять всяко интереснее, чем одним или глазея на тощую задницу амира. Кстати, где он сам?

— В своих покоях. Гардемир говорит, здоровье господина Адалета сильно пошатнулось: от недавних потрясений его хватил удар.

— Ну так, — кивнул Благослав, — оно и не удивительно.