В стране бескрылых

Расспрашивая их об Идрисе, она выяснила прелюбопытную вещь: все сходились на том, что чужеземный княжич вежлив и нравом тих. Но больше — ничего. Словно не человек, а тень. Из этого Краса сделала вывод, что парень не так уж и прост: много слушает, да мало говорит сам. И это ей понравилось. А ещё — подарок пришёлся ей по душе.

Краса подняла руку, любуясь узором камня и тонкой резьбой. Вдруг взгляд её зацепился за круглое тивердинское зеркальце, лежащее на лавке. Взяв его, Краса шепнула тихонько: «Уся?» Но поверхность волшебного стекла осталась тёмной, подруга не откликнулась на зов.

Краса чуть задумалась, хмуро насупив бровь, а потом вдруг зло усмехнулась и с неожиданной силой швырнула зеркало об пол. Осколки брызнули во все стороны, словно искры из-под кочерги.

Примечания:

* Дожинки - праздник окончания жатвы. У лесных тормалов седмица после Дожинок считалась порой, благоприятной для свадеб.

** Краса называет Идриса правильным титулом: амираэн - сын амира.

*** Калюка - травяная дудка.

**** Павлиний камень - малахит.

Хранитель снов

Время — странная вещь: всё кажется, еле течёт, тянется, точно патока с ложки. А чуть хватишься его — уж пролилось невозвратно, как с небес вода. Четыре дня Услада провела на Задворках, а показалось, будто промчались они в один миг.

В первое утро Услада с Венселем проснулись поздно: Маэлево Око уже во всю заглядывало в окно. Со двора раздавались шаги и громкие незнакомые голоса. Услыхав их, Венсель вскочил, натянул одежду и молча вышел за дверь.

«Уж не случилось ли что?» — подумала Услада, встревожившись.

Собираться без нянюшки оказалось весьма несподручно: пока косу расчешешь да пока заплетёшь… Выйдя на поварню, Услада застала там одного лишь деда Мироша.

— Где же Венсель? — спросила она удивлённо.

— На торг утянули. У кого-то там кони подрались, молодому жеребчику ногу зашибли. Притащились вот, подай им целителя да подай. Говорю честью: идите отседова, отдыхает человек, а они: зови, и всё тут…

— Но Венсель скоро вернётся? На торг — это ведь совсем недалеко?

Дед Мирош только рукой махнул:

— А… Теперь уж до ночи точно не воротится.

Лесной люд хуже сорок: растащили на хвостах по всей округе, что Венсель наш лечит задарма.

— Он не берет за работу платы? Почему?

— А хто ж его знает? Сама возьми да спроси.

Сперва Услада подумала, что дед Мирош сказал так для красного словца, однако скоро стало ясно, что, действительно, поговорить с Венселем может лишь она одна, да и то во сне.