В стране бескрылых

Вечерами Венсель приходил домой позднёшенько и сразу ложился спать, а поутру, ни слова ни с кем не говоря, исчезал по своим делам.

Зато ночью, едва заснув под одним одеялом, Венсель с Усладой просыпались на поляне у зелёного костра, чтобы дождаться там Ико с Аэлиной и тронуться в путь. Куда именно они направляются и зачем, Венсель не говорил, да верно, и сам не знал. Он всегда ждал появления знаков. То это были буквы, вдруг проступившие в рисунке камня или древесной коры, то потянувшийся по тропе через заросли дым от костра, то сухая ветка, словно указатель, упавшая на землю…

За три ночи путники изъездили немало дорог, побывали в странных и дивных местах.

И хоть кони их всегда шли неторопливо, Усладе казалось, будто с каждым шагом они незримо переносятся через сотни вёрст. Ни разу ей не удалось угадать, что ждёт у края лесной опушки: голая ли пустошь, коварная топь или луга, заросшие сочной травой. Как-то они даже выехали в привольную степь, где мягкие, длинные колосья волновались на ветру, точно гривы коней. Это было восхитительно красиво. А в другой раз кони вынесли их к берегу моря. На самом краю скалистого обрыва Услада вдохнула солёный ветер, увидала синий простор впереди и испуганно спросила:

— Это Изень?

— Нет, — ответил Венсель совершенно серьёзно, — это Море Забвения.

Тогда Услада ещё не поверила ему, решила, что он пошутил.

Добравшись до нужного места, Венсель оставлял Усладу со скакунами, а сам уходил ненадолго. Затем возвращался, и они снова продолжали путь по прекрасным нехоженным местам.

В первую ночь, проезжая через заросли диких яблонь в полном цвету, Услада воскликнула:

— Что за чудо Маэлево! Любовалась бы вечно…

— Не надо так говорить, — поспешно оборвал её Венсель. — В Стране снов сила жизни отзывчива и подвижна, желания слишком легко исполняются. Пообещав остаться здесь, ты можешь просто не проснуться поутру.

— Тогда в настоящей жизни я буду спать и видеть прекрасные сны. Пожалуй, это не так уж плохо…

— Да, но только до тех пор, пока твоя душа помнит дорогу к телу.

Когда разрушится эта связь, тело угаснет, а душа заплутает среди грёз и останется всего лишь одним из чьих-то воспоминаний. Не самая завидная доля, если понимать, насколько здесь всё зыбко.

Венсель указал пальцем на цветущую яблоню, сделал несколько резких движений, словно перелистнул страницы невидимой книги, и, подчиняясь ему, белые лепестки опали на землю. Завязи выросли, налились, румяные яблоки заставили ветви согнуться к земле.