В стране бескрылых

«Скорей бы Гардемир свою вертихвостку замуж сбагрил, — ворчала Стина, вроде, тихо, но так, чтоб было слышно всем вокруг, — не то хлебнём мы тут через неё сраму полной ложкой…»

Ворчливая старуха словно в воду глядела. Беда приключилась в Городце, куда вскоре после свадьбы братца Милоша (а вернее сказать, наследного княжича Милослава) княжну вместе с подругой пригласили на бал. Сразу после танцев в княжьем саду Краса исчезла, а Усладу на другое утро под усиленной охраной вернули в Ольховец.

Только позже княжне удалось узнать из разговоров челяди, что бедная её подруга решилась сбежать с конюшенным милёнком, но вместо счастья нашла на свою буйную голову лишь ворох прохождений, девице на выданье совсем не пристойных.

В Ольховец беглянку вернули под стражей, заперли в девичьей и самым спешным порядком принялись снаряжать замуж. Сенные девушки вздыхали жалостливо и шептались между собой, что жениха ей князь назначил незавидного: какого-то мага жуткой силы, вконец сказившегося** на своей работе.

А большего о нём никто и не знал.

Свадьба вышла вовсе скромная: ни гостей, ни выкупа, ни смотрин. Едва приехал жених, жрец провёл в храме при крепости обручальный обряд, а после князь приказом выделил мужу Красы во владение за Оградой подворье с прилежащей землёй. Трудно было понять, награда тут или ссылка: вроде, милость немалая, да зато пожалованное подворье — в самой ракшасьей глуши.

В тот же день молодые отправились в свой надел.

Усладе удалось попрощаться с подругой лишь мельком. Только и успели они, что обняться напоследок, да ещё Краса быстро сунула княжне в руки круглое зеркальце из тивердинского стекла и шепнула: «Как соскучишься — поглядись».

Не сразу Услада догадалась, что слова те следовало понимать впрямую. Лишь пару седмиц спустя заглянула она со скуки в дарёное зеркальце и вздохнула: «Ах, Краса… Где-то ты нынче?» Блестящая поверхность затуманилась, словно от пара, а когда через миг прояснилась вновь, вместо своего отражения Услада увидела в зеркале довольное лицо Красы!

Та вовсе не выглядела несчастной изгнанницей: в косы её, уложенные короной вокруг головы, были вдеты золотые гребни, а из-под верхнего ярко-синего платья виднелась богато вышитая шёлковая рубаха.

Услада только руками всплеснула:

— Ну ты, мать, хороша! Кубелёк***-то какой!

— Это называется не кубелёк, а блио, — с улыбкой поправила её Краса.