Кадеты Нефритовой Академии

Иногда Ролан брал боевой звездолёт и наворачивал круги и спирали под куполом лётного комплекса — сдавать ему ничего не было нужно, он просто любил скорость и крутые манёвры.

Поняв, что раньше этого времени ему Исгерд не поймать, он попросил Бранта проследить, чтобы Волфганг ненароком не прервал тренировку, а сам отправился под купол.

Брать истребитель Ролан не стал. Отыскал двухместный «Вихрь», на котором тренировалась Исгерд, и, забравшись на место второго пилота — два кресла в узком корпусе корабля располагались друг за другом — задраил «купол», накрывавший сверху пилотские места.

Исгерд появилась минут через пятнадцать — она что-то насвистывала, на лице её читались усталость и облегчение, причин которым Ролан не знал.

Исгерд так обрадовалась возможности остаться в одиночестве и добраться до любимого звездолёта, что, откидывая купол кабины и забираясь внутрь, даже не заглянула в салон.

— Привет.

Исгерд громко вскрикнула, мысленно проклиная себя за рассеянность и обзывая идиоткой.

— Как ты сюда попал?! — выдохнула она.

— Я хотел поговорить.

Исгерд сделала глубокий вдох, восстанавливая самообладание.

— Для этого есть публичные места, нет?

— В публичных местах ты вечно с «ним», — последнее слово прозвучало из уст Ролана мрачно, как первый раскат грома перед дождём. — Я сдержал слово, как положено фон Краузу. А что насчёт тебя, Исгерд Ларссон?

Исгерд открыла было рот, чтобы отшить Ролана, но замерла, глядя перед собой. И парень понял, что попал в яблочко, хотя и не знал до конца, что именно так взволновало его спутницу.

— Что ты от меня хочешь? — спросила Исгерд.

Вопрос этот прозвучал так буднично и спокойно… Она произнесла его ровно тем же тоном, каким говорила с Волфгангом за чашечкой кофе, и в сердце Ролана всколыхнулась злость. Он хотел вышибить это проклятое самообладание из них обоих, и из Исгерд — особенно. Заставить её смеяться и плакать, как это делают все.

И ещё он хотел знать — насколько далеко она готова зайти.

Наклонившись, он протянул руку через спинку кресла Исгерд, и провёл по её плечу.

Сквозь китель почти не ощущалось живое тело — только как дрожит Исгерд под его рукой. И эта невозможность прикоснуться, это бессилие разозлили Ролана ещё сильней.

Он провёл пальцами к шее Исгерд и проник под ворот кителя, медленно лаская её ключицу. От этого ощущения нежной кожи и тонкой косточки Ролана накрыла такая волна жара, какую он до сих пор и представить не мог. Кончики пальцев подрагивали, в висках стучала кровь.