Кадеты Нефритовой Академии

— Ты обещал — «ничего позорного», — хрипло произнесла Исгерд, и Ролан с трудом расслышал её слова за биением собственного пульса.

— А ты бы согласилась? — спросил он так же хрипло.

Исгерд молчала.

Ролан убрал руку и поднёс пальцы к глазам — кончики пылали огнём.

— Я хочу, чтобы ты полетела со мной на Аркан, — немного справившись с собой, произнёс он.

— Что?

Ролан сделал вывод, что Исгерд накрыло так же, как и его, и внезапно эта мысль обрадовала его до безумия.

— В конце недели дед даёт бал Хризантем, — уже веселее сказал он и откинулся назад, но пальцы от лица так и не убрал.

— Ты должна об этом знать.

— В общем… да.

— Так вот, я хочу тебя пригласить. Не беспокойся, Волфганг не узнает, что ты была со мной — никто из Рейнхардтов не приглашён.

Исгерд молчала. Она думала — в основном о том, что Консул не простит ей, если она упустит подобный шанс. Но ещё и о том, что если поползут слухи об этом визите, их союз с Волфгангом может пойти под откос.

Исгерд не желала признаваться даже себе, но эта мысль её радовала.

И ещё она просто хотела пойти. Потому что впервые в жизни приглашали лично её. И потому что её приглашал Ролан.

— Хорошо, — сказала она, — но я буду в маске. Никто не должен знать, кого ты привёл.

Глава 9

Седьмая планета Аркана — резиденция герцога фон Крауз — встретила гостей белыми клочьями тумана.

С вечера прошёл дождь, и теперь туман лежал на мокрых ветвях старых елей, на нехоженых дорожках старого парка, на шпилях родового замка — игрушечного, никогда не знавшего настоящих наземных боёв.

Фон Краузы гордились своей историей. Гордились тем, что их род не минула ни одна война Гесории, и тем, что в каждой из них кто-то из Краузов стоял на передовом рубеже.

Исгерд видела эту гордость в глазах Ролана, когда тот, словно невзначай, заложил лишний круг над комплексом памятников, украшавших парк, и только затем повернул в направлении дворца.

— Нас уже ждут, — сказал он, опуская на землю звездолёт.

Исгерд сняла шлем и тряхнула волосами, заставляя их разлететься по плечам — а Ролана замереть, разглядывая её.

Заснеженные ели, своими лапами придерживавшие холмики снега, меркли в сравнении с этой ледяной красотой.

Тщетно Ролан убеждал себя в том, что мир наполнен прекрасным — и нет никакой нужды убиваться из-за того, что именно эта эксклюзивная ледышка предназначена не для него.

Было в Исгерд нечто помимо ослепительной внешности. Она казалась хрупкой, как осколок льда, и в то же время прочной, как стальной клинок.