Кадеты Нефритовой Академии

Исгерд заставила себя отвернуться и двинулась прочь.

Глава 16

Юки Симидзу готовилась к турниру в одиночестве — отыскивая время в промежутках между поручениями Волфганга Рейнхардта.

Она знала, что должна победить — но знала и то, что ни отец, ни кто-либо другой не станут ей подыгрывать. Так было принято в их семье.

— Я не подведу, — шептала она, повторяя в темноте перед сном накрепко заученные движения.

Она поднималась в пять — чтобы час позаниматься во дворе, потому что в половине седьмого Рейнхардт уже ждал чай у себя на столе.

Юки сжимала зубы. Это тоже был её долг. Долг, завещанный ей семьёй в память о войне.

Долг окружал её повсюду — такими плотными тисками, что Юки давно перестала понимать, где заканчивается долг и начинается она сама.

Выходя на площадку для состязаний, Юки отвесила своему сопернику — рыжеволосому Макалистеру — глубокий поклон. Макалистер её не пугал — широкоплечий и высокий, он казался слишком медлительным. Юки знала, что уронит его на спину несколькими точными ударами.

Следующим вышел незнакомый молодой человек из неизвестной девушке семьи. Юки победила и его.

Противники падали на маты один за другим, и после каждого боя Юки смотрела на трибуны – туда, где сидела её семья — рассчитывая увидеть хоть толику одобрения. Но лицо Йодзи Симидзу оставалось неподвижным, как камень.

Наконец против неё вышел последний из бойцов. Юки прикрыла глаза. Время замедлило ход. Не имело значения, насколько быстр тот, кто стоит против неё — он был обречён.

Трибуны встретили её победу тишиной.

Юки сложила ладони. Поклонилась побеждённому и пошла прочь.

В закутке, оборудованном для отдыха, она с удивлением обнаружила, как кто-то протягивает ей влажную тряпку, пропитанную соком жасмина.

Юки приняла её с благодарностью и отёрла вспотевшее лицо. Только потом подняла взгляд на того, кто стоял напротив. Высокий юноша с чёрными волосами в одной рубашке — кителя не было видно.

— Я тебя знаю, — сказала Юки, — ты победил в турнире стрелков.

— Ты тоже неплохо выступила, — Реган присел на краешек стола, где лежала свежая одежда. — Если ты так хороша… Почему пресмыкаешься перед… этим?..

Реган кивнул на трибуну, где с такими же непроницаемыми лицами, как и её семья, сидела чета Рейнхардтов.

— Потому что таков мой долг.

— Долг, — Реган поднял бровь, — ты что, ему в карты проиграла?

Юки промолчала. Она не любила объяснять.