Кадеты Нефритовой Академии

Вы связаны по рукам долговыми обязательствами и династическими договорами ваших отцов.

Реган занял место за кафедрой и теперь продолжал, опираясь на неё.

— Представьте, как живёт весь остальной народ? Жизнь, регламентированная от и до. Пищевые пайки из искусственно синтезированных мяса и муки. Смена шахтёра в рудниках длится четырнадцать часов. И! — Реган воздел палец вверх. — Ни слова протеста! Нам не позволяют говорить о нашей жизни вслух! Все каналы галактического телевидения заполнены сладкими соплями, розово-голубыми картинками.

Нам показывают жизнь, которой мы якобы живём — чтобы мы не думали о том, чтобы её изменить!

Реган говорил ещё. Ролан слушал. Кое о чём он знал и раньше, другое его удивляло. С чем-то был согласен — остальное вызывало желание наброситься на оратора и придушить.

— Государство, освоившее космос, не может жить в средневековье! Не может руководствоваться принципами, которые давным-давно устарели! Наследственная власть… Мы должны разрушить мир, в котором нас заставляют жить!

— И если верить тебе, — перебил его Ролан, — во всём виноваты наши отцы?

По залу прошёл шёпоток — недовольный и смущённый одновременно.

— Ты уверен, Реган Хинес, что безопасно говорить подобное в присутствии кадетов Нефритовой Академии, наследовавших родовую честь?

Реган прищурился, глядя на него.

— Если ты на нас донесёшь — мы все будем знать, что это сделал ты.

Ролан молнией рванулся вперёд и схватил его за шиворот. Гул в зале затих.

— Я никогда, — прошипел он, — ни на кого не доносил.

Но если ты ещё слово скажешь в адрес моего деда — я тебе шею сверну.

Реган попытался отодрать от себя пальцы Ролана, но не смог. Лишь через минуту тот отпустил его и так же решительно направился назад.

— Не бойся, — бросил он через плечо, — если на вас кто-то донесёт — это точно буду не я.

— Ролан, подожди! — крикнула Юки, забыв о всяком самообладании, и выбежала следом за Роланом на лестницу — но тот, не оборачиваясь, уходил прочь.

С Исгерд Ролан увиделся только через несколько дней.

Будто нарочно та улетела в столицу на выходные — хотя наверняка знала, когда Ролана выпустят с гауптвахты.

«Не хочет со мной говорить, — думал Ролан. — А я не хочу говорить с ней!»

Но, тем не менее, когда он увидел Исгерд, румяную и растрепанную с дороги, у входа на первый этаж, на долгую минуту замер, глядя на неё.

Исгерд тоже замешкалась. Стояла, не говоря ни слова, пока вдалеке не хлопнула дверь — Брант направлялся в туалет.