Глобус

Счастливо Новый год отпраздновать, а я… к своей старухе отправлюсь.

Он подождал, пока Виктор вылезет из машины, и, махнув на прощание рукой, уехал…

Виктор, задрав голову, посмотрел на огромную, нависающую над ним громаду дома, нашел уютно светившееся в вышине окно Светиной комнаты. Оно обещало тепло, уют, вкусную еду…

Он мгновенно добежал до подъезда, вызвал лифт и через минуту уже звонил в знакомую, обитую коричневым дерматином дверь.

Дверь открылась, и Виктор, дурачась, громко произнес:

– С крайнего севера, на вьюгах и метелях, прилетел я встретить с тобой, Света, Новый год.

– Заходи, – сказала Света,

Виктор прошел в переднюю, – крошечный, оклеенный обоями в кирпичик, тамбурчик, стащил валенки, шубу, заглянул в комнату.

В углу стояла нарядная елка, и от свежего, чуть горьковатого запаха хвои у него защипало в носу.

– Ну, с Новым годом тебя! – произнес Виктор и обнял ее. – Что там на кухне? Небось, куча всяких вкусных вещей.

– Виктор, – медленно произнесла Света. – Я хочу тебя спросить…

– Светка, какие вопросы? Новый год скоро. Давай сядем за стол.

– Ты меня сегодня попросишь стать твоей женой?

Виктор растерянно отодвинулся.

– Да что с тобой, в самом деле? Сама же говорила, что ненавидишь всяческие путы, условности, что современная женщина горда своей независимостью.

– Я самая обычная баба, слышишь, самая обычная. Хочу иметь детей. Троих. Мальчика и двух девочек. Хочу, чтобы муж каждый день возвращался ко мне с работы. Надоело быть просто подругой, о которой вспоминают со скуки. Ты понял, понял хоть что- нибудь, наконец!

Она спрятала в ладони лицо, выбежала на кухню, захлопнула за собой дверь.

Виктор потоптался немного, подошел к кухонной двери, попробовал открыть.

– Уходи, – сказала Света сдавленным голосом.

В своей красной шубе, с пустым мешком в руках, Виктор приплясывая от пробиравшего до костей холода, ловил такси. Но машины проносились мимо, обдавая его ледяной мелкой крошкой, вылетавшей из-под колес.

«Сволочи, – думал Виктор. – Замерзнешь здесь до смерти, все равно никто не остановится».

Неожиданно он почувствовал жалость к себе.