Пелагея и принц осени

Или, если выражаться на современном сленге, трейни. Значит, следовало хорошенько выспаться, а поутру максимально быстро придать себе товарный вид. Расчесаться, накраситься, одеться во всё относительно чистое и постараться не пахнуть, как мусоропровод.

В лодке провернуть всё вышеуказанное было довольно проблематично, поэтому выбор Юлианы пал на гостиницу.

– Какая у них там обычно цена за ночь? – спрашивала она, шагая по пятнам оранжевого света от фонарей на тротуаре. – Потянем?

Пелагея рылась в бумажнике, подсчитывая оставшиеся глории, которые здесь были в ходу.

Порядка двух тысяч со скрипом, но набралось.

– Думаю, что потянем, – бормотала она.

Кекс и Пирог уныло тащились следом: нюхом чуяли, что и в гостиницу с собаками могут не пустить. Стало быть, придётся им перекантоваться на открытом воздухе, что далеко не безопасно.

Но в первом же отеле, который высился за перекрёстком, выяснилось, что с собаками в номер можно и, вообще, «какие у вас милые пёсики». Кекс и Пирог заметно взбодрились.

– Я тут прихватила с собой кое-что из косметики, – сказала Юлиана, раскладывая вещи на зеркальном столике в номере, который они сняли по вполне вменяемой цене.

– Возьмёшь утром, накраситься.

– Вот ещё! – возмутилась Пелагея, высунувшись из ванной. – Не буду. Краситься для слабаков.

«Ну и дура», – чуть не ляпнула Юлиана, но вовремя придержала язык.

Подруга у неё была всего одна, причём, как оказалось, талантливая. Такой следовало дорожить, и причуды её терпеть тоже стоило. Мало ли, как завтра на практике сложится.

Может, её, Юлиану, решат выдворить за плохую хореографию или безобразное пение, и тогда Пелагея вновь за неё вступится со словами: «Или мы обе, или никто из нас».

Кто её знает, почему в ней столько шарма и харизмы. Из какой лесной чащи она свою харизму достала? Может, муженёк её, северный эльф, ненароком поделился?

В любом случае, факты упрямая вещь. Пелагею любят. Юлиану нет. И с этим пока что придётся мириться.

Ночь в гостиничном номере прошла беспокойно. Пока Кекс и Пирог тихо дремали, распластавшись на коврике в прихожей, Юлиана сотни раз прокручивала в уме события завтрашнего дня, словно бы предвидя всё наперёд.

И сомневалась. Её ли это стезя? Не выбрала ли она вновь неверный путь? Что если с эстрадой, как и с писательством, не сложится, и придётся с позором покинуть сцену?

И пока она накручивала себя почём зря, забивая голову мыслями о событиях, которые ещё не случились, Пелагея на соседней кровати видела сны и была не здесь.