Пелагея и принц осени

Зато отдохнула, восстановилась человеческая ипостась, пока летучую мышь по небу мотало. И как же хорошо, как прекрасно, что в её комнату никто без спроса и стука не смеет входить… То есть, почти никто. Ой.

Заметив Кю, который – надо отдать ему должное – повернулся к двери передом, к Пелагее задом, она шустро стянула с кровати покрывало, чтобы хоть чем-нибудь укрыться.

– И давно ты тут? – спросила она.

– Минуты две назад пришёл тебя будить, – не поворачиваясь, ответил Кю. – А ты в таком виде. Я решил, что пора скорую вызывать.

– Со мной полный порядок, – заверила его Пелагея. – Иногда у меня случаются приступы… лунатизма. Во сне хожу. Иногда раздеться могу, да.

Тут она пожалела, что не захватила из дому ночной рубашки, сшитой своими руками. Спи она в родной одежде, не пришлось бы сейчас от чужих глаз голое тело прятать. Впрочем, она не испытывала по этому поводу ни малейшего стыда. Горлице ли стыдиться хвоста и крыльев? Летучей мыши ли переживать по поводу наготы?

Смущение и неловкость из них двоих ощущал сейчас только Кю.

– Ну, я пошёл?

– Ага, иди. Я скоро.

Она натянула на себя любимое платье с ягодными узорами и поспешила на кухню, где мемберы уже подкреплялись едой из доставки. Пелагея ради интереса отщипнула кусочек от мяса, обильно посыпанного приправами, и положила его себе в рот.

Ух, остро! Срочно дайте воды!

Она побежала к умывальнику, где стоял кувшин с водой, и чуть не сшибла лидера Ли.

– Смотри там, полегче, – сделал замечание он.

– Что, неужели никогда наших готовых завтраков не пробовала? – расплылся в улыбке Ши.

– А я её понимаю, – сказал Кю, глядя, как Пелагея осушает стакан за стаканом. – Еда в Нимерии острая до невозможности. И солёная. В меня, например, такое не лезет.

– Так вот почему ты питаешься одними йогуртами! – с набитым ртом отпустил едкость Йе.

После завтрака была тренировка – жёсткая и выматывающая. Пелагея разучивала в команде общий танец. До сих пор не осознавая своего счастья, Юлиана на правах менеджера била баклуши и изредка вглядывалась в блокнот, где по часам были расписаны уроки и мероприятия.

Пелагея перевела для участников группы собачьи клички, и у питомцев Юлианы имена сразу стали звучать по-другому.

– Ути-пути, какой сладенький Пхай, – млел над Пирогом упитанный Шин.

– Ну что за прелесть этот Кхейкхы, – не мог нарадоваться Ли, почёсывая у Кекса за ушком.