Пелагея и принц осени

Она не стала уточнять, кому конкретно надо и что вообще за зверь такой зона комфорта.

– То, чего ты боишься и хочешь избежать, станет твоим учителем! – пафосно добавила она, воздев палец.

Пелагею так и подмывало скорчить в ответ на её изречение какую-нибудь гримасу, но вместо этого она выпила залпом свой пузырящийся напиток и откинулась на спинку кресла. Глазами, полными слёз, она смотрела в потолок и думала о том, что некоторые испытания не каждому по плечу и хорошо бы судьбе иногда быть милосердней.

***

… Кю пошатнулся и едва не пробороздил носом мостовую, но был вовремя пойман расторопным товарищем.

– Сначала напьётся до поросячьего визга, а потом тащи его в общагу, – посетовал Ши, обхватив его за поясницу. – Перебрал ты, дружище. Не досмотрел я за тобой.

Час был поздний, и прохожих на улице заметно убавилось. Не наблюдалось ни толп возбуждённых фанаток, ни пронырливых папарацци. Хоть что-то положительное.

– Эй, тебя тошнит? – спохватился Ши, когда Кю стал издавать странные звуки.

Звуков стало значительно больше, и Ши прекрасно знал, что там внизу, рядом с фонарным столбом творится. Он нарочно смотрел вверх, на переплетения электрических проводов, на светящиеся во тьме балконы и полную луну, которую застилали рваные облака.

Дожились, думал он. Один пьяница провожает другого. И всё из-за чего?

Когда Ши довёл приятеля до комнаты общежития, к хлопотам подключился Хёк.

– Почему он в таком состоянии? Как вышло, что он на ногах еле стоит? – допытывался он, переодевая Кю в пижаму с пингвинами.

Ши только плечами пожал. Душевные раны, неразделённая любовь, да мало ли что ещё повлияло. Когда он ушёл, Хёк сбегал на кухню, чтобы налить горькому пьянице настоя против похмелья. Вернулся со стаканом, сунул его Кю под нос, предварительно бедолагу усадив, и давай вопрошать:

– И что с тобой не так? Ты же вроде сольник записывать собрался.

– Ты когда-нибудь любил? – заплетающимся языком спросил Кю, внезапно схватив Хёка за рубашку.

– Сестру любил. Маму… Да и сейчас, собственно…

– Женщину. Женщину – любил?

– Не-а. А ты, что ли, в кого-то уже втрескался? Кто она? Крошка из «Розового Рая»? Или та телеведущая? Нет, только не говори, что это Пелагея.

– Не скажу, – грустно усмехнулся Кю и упал затылком на подушку. – Не. Скажу.