Странная история переселившейся души

Никто не учел, что ей все равно, впрочем, никто не знал, кто она такая.

Ее продали работорговцу разбойники, порезвившись вдоволь, о чем свидетельствовали редкие синяки на теле. Именно в то время на торгах появился невысокий загадочный господин. Он окинул взглядом из-под глубокого капюшона, направил на нее указывающий перст, и не оборачиваясь, прошагал мимо всех остальных, точно зная, рабыня идет следом под конвоем двух амбалов. Но женщина шла без намерения куда-то убегать.

Казалось, ее душа умерла, осталось только тело. Она шла, высоко подняв голову, безразлично глядя перед собой. Господин не прикоснулся к ней ни разу. Она сначала молча прислуживала на кухне, но брезгливость к новой служанке, заставила перевести ее во двор, а как узналось, что она на сносях, тогда перевели на первый этаж подземелья. Весь свет молоденькой каморки составлял поток из маленького грязного окошка под самым потолком.

Зарисса еще не подозревала, что здесь она проведет остальные и довольно долгие годы своей жизни. Сына она видела хорошо, если два-три раза в год, каждый раз находясь после встреч в сильнейшей депрессии. Ей стоило огромного труда и силы воли привести свои нервы в порядок. Зарисса не просто так сидела, ей приносили шерсть, чтобы она либо пряла, либо вязала. Этим и спасалась, ожидая новой встречи с сыном.

Она путалась, размышляя, почему с ней так обходится хозяин, купивший ее, но ничего не могла придумать.

Единственное, чему она радовалась, так это тому, что ее единственный сынок не сидит вместе с ней в холодном подземелье. Однако, как бы то ни было, ее ребенок все равно был рабом, но она знала, видела по одежде, Тракс не нуждается. Хоть это радовало несчастную мать. Сам Тракс видел, где обитает его родная мать. Его сердце разрывалось от разлуки с его мамочкой, по-другому он ее никогда не называл, каждый раз ожидая новой встречи.

После смерти матери сердце Тракса заледенело. Господин почти всегда был добр к своему рабу, но представал перед ним в образе балахонника. Он никогда не видел лица своего господина, уморившего в подземелье его мать, родную кровь. Простить он не простил, но года притупили его боль, воспоминания о редких встречах он хранил в дальних закоулках своей памяти.