Неправильный инквизитор, ведьма и сын старосты

- А, да, конечно…

И смутился еще больше, хотя, казалось, некуда уже. Поспешил раздеваться, едва штаны снимать не начал, но спохватился вовремя.

Нижняя сорочка у него была белая, мягкая из тонкого льна, куда лучше моей. Великовата, конечно. И мокрая насквозь. Ничего, мне сейчас выбирать не приходится. Рукава закатать, поясом подвязать… Мне почти как платье будет.

Сам он свою верхнюю рубашку снова на голое тело натянул.

Пока я возилась с остальным, юбку из порванного платья соорудить пыталась, Коен осмотрелся.

- А… с ним что делать будем? – спросил осторожно.

- Ничего, - сказала я. – Очнется и сам вернется домой. Ничего не случиться. Если у него с Темным договор, то я даже трогать не хочу.

- А если за нами пойдет?

- Не найдет он нас, Коен, - сказала я. - Поверь мне, уж от него след спрятать я сумею. Лучше скажи мне, зачем ты за нами пошел? Знал, что будет? Хотел посмотреть, как твой отец меня резать начнет?

Коена передернуло снова, и подбородок дернулся, почти до слез, моргнул даже.

- Я не знал, Эль! – Глянул на меня так отчаянно.

Только сейчас, я вижу. Красный весь, как бежал.

- А зачем бежал?

Коен замычал что-то неразборчивое, что-то о том, что сердце не на месте. Но толком – ничего.

- Про договор с Темным знал? – спросила я.

Он только глаза испуганно выпучил.

- Ладно, - сказала я. – Ты сейчас со мной пойдешь, или с отцом останешься?

- С тобой, - сказал он.

- Тогда пошли. По дороге расскажешь.

А чтоб вернее от погони уйти, мы пойдем не в город, куда собирались, а в другую сторону. Следы я так прикрою, что даже не каждый маг найдет, Тодор не поймет точно. Но магия магией, а по уму сделать не мешает.

Мешок со своими вещами я из телеги забрала. Тодор же сказал собираться в город, вот и я собралась, самое важное, деньги, все ценное положила. У меня немного. Жизнь научила, что к любому повороту надо быть готовой и все свое держать при себе. Сменная одежда еще у бабки осталась, но если б я все взяла, Тодор бы вопросы задавать начал… ничего, эту потерю я как-нибудь переживу.

И от дорог лучше подальше держаться, так что пойдем лесом.

Уходить Коену было тяжело, бросать все так. Он все мялся, оглядывался.

- Волнуешься за отца? – спросила я.

- Нет. – Решительно замотал головой.

- Простить ему не можешь? Не ожидал такого?

Коен зажмурился. Тяжело вздохнул.