Неправильный инквизитор, ведьма и сын старосты

А баб… чуть ли не при жене… Говорил, что и так все знают, чего скрывать. Матери, конечно, обидно было. И Коен пытался было с отцом поговорить… но что толку.

А как мать умерла – словно отрезало. Ну, то есть бабы-то остались, но только в городе, тихо, не на виду. А вот пить бросил совсем, ни капли больше в рот не брал.

И может он по пьяни чего Темному пообещал, раз так вышло? Не соображал, что говорит, а Темный жену забрал. И поэтому бросил, чтобы не повторилось?

Все может быть.

Коен долго молчал, поджав губы.

И сложно все это.

Вот только с тех пор отцовские дела в гору пошли. Они и так шли неплохо, староста уж точно никогда ни в чем не нуждался, все было, деньги были. А тут просто рекой потекли. Так потекли, что даже у Стефана Горелого начал сделки перебивать. Они и раньше никогда не ладили, а тут и вовсе. Словно соревновались, кто кому ловчее сговоренное дело сорвет.

Отец сильно переменился. Резкий стал, злой. Он и раньше-то никогда веселым нравом не отличался, а тут и вовсе.

И слово ему поперек не скажи.

Коен пытался. Да что там…

А хуже всего, когда с Марийкой… Нельзя так…

В этом месте Коен аж носом шмыгнул, подбородок у него дернулся. И видела я, что есть тут что-то, за что сам Коен себя простить не может.

Поженить их действительно Аделина, мать Марийки придумала. Она, может, и правда добра хотела. Видела что муж с Тодором все чего-то делят и решила… Помирить? Но это не важно уже. Они ведь всегда дружили… Коен с Марийкой… С детства играли вместе, и потом… С горки на реке зимой вместе катались, рыбу в камышах ловили, и в этих камышах… да, не важно.

Он снова краснеть начал.

- Ой, да ладно, - сказала я. – Что у вас там было? Ты ее в стог сена хотел затащить, в лунную ночь, а она тебе отказала?

Коен вздрогнул, глянул на меня испуганно, щеку потер. Ага, не просто отказала, а еще и по морде дала.

- Кто тебе сказал?

- Да никто, - вздохнула я. – От ведьмы правды не спрятать. Я тебя насквозь вижу.

- Точно, - согласился он. – В стог. А она мне…

В морду.

- А ты обиделся, пошел с другими крутить?

Он кивнул.

- Ну и дурак, - сказала я.

- Дурак. – Коен кивнул. – Но это я сейчас понимаю, а тогда… Это ж давно было, еще мать была жива. Я мальчишка совсем был… Обидно стало. Не мог понять, чем ей так не хорош. Я ведь и жениться был готов.