Наваждение. Книга 2

Она склонила голову набок и засмеялась радостным серебристым смехом:

— Какая очаровательная парочка двух влюбленных! Мой милый барон, ты уже поправился после нашей последней встречи? Прости, любимый, я тогда поторопилась.

Генрих, не отрываясь, смотрел на свою бывшую любовницу. Она была прекрасна, как никогда раньше. Екатерина чувствовала его напряжение, барон крепче сжал нож — у него побелели костяшки пальцев. Но сейчас Полина была недосягаема. Она вольготно расположилась под самым потолком и покачала ногой, свесив ее вниз.

— Что же ты молчишь, дорогой? Или не рад нашей встрече? — она снова залилась звонким веселым смехом и закинула ногу на ногу. — Как многое изменилось за последнее время, ты не находишь?

— Что тебе нужно? — крикнул ей фон Берг.

— Пока ничего. Вижу, ты взволнован. Как и раньше, когда приходил ко мне. Помнишь? Твоя невеста так же хороша в постели, как я? Вряд ли… — Полина слетела в фермы и опустилась на ленту конвейера.

Она с силой дернула рычаг, и конвейер пришел в движение.

Полина легко вспорхнула на его ленту и изящно зашагала по ней, едва касаясь пальцами ног. Уродливый длинный шрам пересекал ее бедро.

— Не удивлен моему умению разбираться в заводской технике? — иронично поинтересовалась она. — Я не так глупа, как многие считают. И теперь интересуюсь не только светскими развлечениями.

— Что ты хочешь? — снова спросил ее Генрих. — Ты же не просто так сюда явилась.

— Не поверишь — ужасно соскучилась. Правда, правда. А ты по мне, вижу, не скучаешь. Нашел замену, и такую бесцветную.

Это даже оскорбительно, — ее голос зазвучал с ненавистью. — Ведь я из-за вас двоих стала ведьмой. Искала любви и не нашла. О, это просто крылатая фраза — женщина без любви становится ведьмой!

Она запрокинула голову и зло расхохоталась.

— Ты говоришь чушь. Ты никогда и никого не любила, кроме себя, — Генрих шагнул ей навстречу, и Полина взметнулась к потолку.

Она снова уселась на ферму и провела ногтем по металлу, высекая искры.

— Да, я никого не люблю кроме себя.

И что из этого? Это не умаляет твоей вины, мой любимый и страстный Генрих. Но я все равно хочу извиниться перед тобой. Не собиралась тебя убивать, просто так получилось. Сначала должна была умереть эта маленькая дрянь. А уж потом ты. Но я поддалась инстинкту и чуть не прикончила тебя раньше времени. Прости, — она прикусила указательный палец белоснежными зубками и виновато посмотрела на Генриха бездонными синими глазами, как маленькая озорная девочка.