Чёрная королева: Огненная кровь (том 1)

Да я и не таврак, меня твой обычай не касается, так что поехали. Скоро и правда будет дождь. Или, если хочешь — лезь туда сам, — князь вскочил в седло.

— Я не могу. Ты забыл, что давеча я подвернул ногу?

— Это когда убегал от меня в подвал? Как же, как же! Помню! Жаль я тебя не догнал! Не обсуждали бы мы сейчас твои таврачьи обычаи.

Но Цинта был неумолим, он насупился и, взявшись левой рукой за один из медальонов на поясе, твёрдо заявил:

— Альберт, если ты не посмотришь, есть ли там кто живой, то я сейчас разворачиваю лошадь и еду обратно в Скандру.

И вскоре во всех тавернах станут болтать, что ты нарушил обещание и не смог отдать свой карточный долг.

— Ты, никак, мне грозишь? — брови князя сошлись на переносице, и серые глаза, и без того налитые кровью от ночного вдыхания курьмы, сейчас, казалось, зажглись огнём.

Цинта почувствовал, как вокруг сгущается сила. Она поднялась влажным горячим облаком, и, как жгут, обернулась вокруг его шеи.

— Учитель сказал, такой у вас был уговор. И ты лекарь, Альберт, ты клятву давал.

Неужто нарушить хочешь? Бросить человека в беде? Учитель сказал следить, чтобы ты держал слово. А раз ты не хочешь выполнять обещанное, то я еду обратно в Скандру, — произнёс Цинта медленно и твёрдо, не выпуская из рук медальон и не понимая, откуда вдруг вокруг князя взялось столько силы.

И хотя по всему было видно, что он боится до дрожи в коленках, но его чёрные глаза смотрели на Альберта упрямо и твёрдо. И сила медленно отступила.

— А ты умеешь давить на больное! Дуарх с ней, с клятвой, но долг чести — есть долг.

И знаешь что, мой упрямый таврачий дружок, если за оставшиеся полгода я не убью тебя по случайности, то потом сделаю это намеренно — ты слишком уж буквально понимаешь тот идиотский уговор, — князь сплюнул в сердцах, спрыгнул с лошади и, бросив плащ и баритту, полез вниз, бормоча ругательства.

С той стороны, где спускался Альберт, обрыв перешёл в каменистую осыпь, которая перемежалась пятнами глины, ещё влажной от дождя. Она липла на сапоги и перчатки, а ноги того и гляди норовили соскользнуть и отправить князя прямиком в озеро.

Альберту попалась вторая оторванная дверь, коричневая бархатная подушка, а чуть поодаль раздавленный сундук с женским платьем. Ближе к отвесной стене обрыва он увидел ещё одного мёртвого слугу в такой же, как у кучера, синей ливрее. Князь обошёл валявшееся колесо, ступая осторожно по голым камням-окатышам, и добрался до кареты, наполовину торчавшей из воды.