Конный портрет со свитой

Он хочет быть воином на своей земле, а вместо этого – тупо таскает мне кофе, а у Кузьмича с Васей– экскурсоводом подрабатывает. Ну, и твое каскадерское прошлое, видимо, ему покоя не дает. Опять же – мы с тобой поэты, и, значит, у нас всегда найдется тема для разговора. Особенно, если учитывать наши фестивальные безобразия. Но это у Павла была – лихая молодость, а у меня в палатке только два мужика спали – сыночки ненаглядные. В общем, чего ему надо – я не втыкаю…

- Зря ты меня притащила.

- Щаз! Тебя еще и на горизонте не было, а государь уже меня к художнику приревновал.

А зря ты появился или не зря – станет понятно в финале. Когда мы олигарха под орех разделаем.

- Ты таки не отказалась от этой мысли?

- Не-а. У меня на художника свои виды имеются – творческие. И потому он мне живой нужен. И, к тому же, тут один нюанс есть – потомственно-исторический.

- В смысле?

- Хм! Как бы покороче тебе изложить? Ты историю убийства Павла знаешь?

- В общих чертах. Вломилась к нему куча негодяев – и прибили деспота…

- Так вот - были среди них братцы Зубовы.

А наш клиент ведет свой род от незаконных детишек одного из них. Он сам об этом у себя в Фейсбуке об этом гордо написал.

- Ясно. А у тебя лапы чешутся поквитаться?

- Ага. Причем, за все и сразу. В одном, так сказать, флаконе.

- Мда! Не зря тебя, Женька, государь боится! В твою голову – что угодно зайти может. Причем, внезапно.

Женька кокетливо улыбнулась.

- Вот такая я! Непредсказуемая!

Беседуя о личном, капитан и Птица почти не заметили, как Ушаковский мост сменился длинным Каменноостровским проспектом.

- Нам теперь надо налево свернуть - озабоченно пробормотала Женька, сверившись с картой, предусмотрительно выданной ей Василием. - К печально известному элитному жилищному комплексу, судя по всему, ведет улица под названием Первая Березовая Аллея. А она тут длинню-ющая!

Они пошли вдоль рядов деревьев, грустно качающих на осеннем ветру голыми ветвями. Опавшую листву прихватил ночной иней, кое-где виднелись пятна очередного свежевыпавшего снега.

И только одинокая березка, растущая возле крикливо выкрашенного особняка, почему-то не захотела расставаться с пожелтевшей листвой. Гибкие ветки с хрупкими, как пергамент, листьями были покрыты, словно слюдой, тонким слоем льда, и неярко мерцали в лучах низкого ноябрьского солнца. И Женька, как ни спешила найти нужную дачу, залюбовавшись этой картиной, невольно задержалась возле деревца.

- Давай я тебя на телефон сфоткаю - предложил ей Вальтер.