Конный портрет со свитой

Что толку, что Динка перед отъездом ей кучу еды наготовила? Если наша актриса холодильник вообще не открывала? Святым духом она питалась, что ли?

- Зачем – святым? По подружкам своим престарелым шастала. Где – тортика поклевать, где – рюмочку пропустить. Огневы-то подобные излишества не приветствовали, а тут Изольда на свободу вырвалась.

- Господи! Какая птица – такая и хозяйка! Хорошо, что хоть в морозилке что-то для нас осталось. А то пришлось бы опять на плюшки переходить.

- Не обязательно. Тут рядом столовая весьма неплохая.

- На какие шиши? Я копейки не потрачу, пока ноут не починю!

- Это говорит о том, что ты свою «дурмашину» любишь больше, чем себя. Да и меня – тоже.

- Неправда! – попыталась возразить Женька.

Но потом поняла, что спорить на эту тему бесполезно.

- Ладно, уговорил. Пойдем в твою столовую. Заодно клей где-нибудь купим. Ты, правда, думаешь, что клавиши можно на место присобачить?

- Я попробую. Так что – одевайся и пошли по Невскому гулять.

- Сначала – тебя кормить – вздохнула Женька. - А то как-то неправильно получается – декорации мы поменяли, а в бытовом плане – те же Фаберже. Плюс – пострадавший ноут и твоя лапа. Не считая испорченного настроения. Не везет тебе с пернатыми!

- Почему же – не везет? – улыбнулся Павел. – Только у меня есть редкая птица Ёж, которая умеет быть очень нежной – стоит ей спрятать свои колючки.

- Я их редко прячу – смутилась Птица.

- Тем ценнее эти моменты.

- Чувствуешь себя укротителем в клетке с тигром?

- Нет. Немножко волшебником.

- Ага. Превращаешь тыкву в карету. А потом часы бьют двенадцать раз – и я опять – тыква. Точнее – еж.

- Нуу, я бы поспорил. После двенадцати ты как раз – птичка. Кстати, а который сейчас час? Не последовать ли нам совету господина Дюма: «кто спит – тот обедает».

Женька хихикнула.

- Господин Дюма имел в виду совсем не то, на что ты намекаешь, дорогой! Час сейчас, конечно, уже поздний, но до полночи далеко.

Павел не торопясь пил кофе, и вспоминал, как почти год назад он сидел на этом самом месте с чашкой в руке, и размышлял о том, что надо забрать Птицу в Гатчину, и развлечься семейным скандалом. Собственно, с него тогда все и началось. Но, несмотря на временнЫе катаклизмы, все совершенно неожиданно закончилось тем, что он предложил Женьке руку и сердце. И она – согласилась.