Конный портрет со свитой

- Хотя я вовсе не герой ее романа – еле слышно пробормотал он, и поставил на столик пустую чашку.

- О каком романе речь? – поинтересовалась Женька.

- О нашем с тобой. До сих пор не понял – ЧТО ты во мне нашла?

- Могла бы задать встречный вопрос. Но мы столько раз уже на эту тему говорили, что поднимать ее снова не имеет смысла. Ибо тайна сия велика есть. То, что тебе со мной не скучно – всего лишь едва заметный штрих на этой странной картине.

- Кстати о картине. Ты вспомнила – где искать художника?

- Увы! Я даже не могу пока сказать – существует ли он на самом деле? Точнее, существует ли Саша – Арлекин? С одной стороны – я действительно могла его видеть в «Собаке», когда читала в ней стихи с группой товарищей.

Залов там много – и в каждом тогда творилось что-то интересное. Но, с другой, – могла его и выдумать. Потому, что писала тогда «Перстень». И плохо отличала свои фантазии от действительности.

- Ты и сейчас их плохо отличаешь. Тебе куда больше подходит какой-нибудь мачо – вроде Томаса. А ты почему-то выбрала меня – скандалиста и неудачника.

- Ты опять решил заняться самоедством?!! По скандалам я и сама могу тебе мастер – класс устроить! Да и с остальным я тоже не согласна. И ты это прекрасно знаешь.

- Знаю. Но все равно пребываю в удивлении. Ибо понять – не могу.

- Значит, поступай, как в грузинском анекдоте про русский язык: «запомните, а лучше запишите, потому, что понять это невозможно». Я вот тоже никак не въеду – какая тебе разница? Я же с тобой! А не с Томасом или менестрелем каким…

- Это меня и напрягает.

Я вовсе не мастер плаща и кинжала. А уж петь – и подавно не умею.

- Ну, как тебе сказать? Для того, чтобы быть героем – совсем не обязательно уметь петь и сражаться. Это красочно и приятно глазу. Но сердцу, моему, по крайней мере, куда ближе кое-что другое.

- Что?

Женька посмотрела ему в глаза.

- Ежедневное достоинство. День за днем, час за часом, особенно в те моменты, когда вокруг все темно и безрадостно. Для этого нужно гораздо больше сил и мужества. Как писал один из твоих офицеров: «Природа не столько особу Павлову, как дух его наделила лучшими своими дарами».

- Что ты хочешь этим сказать?

- Только то, что ни одна битва не тянется слишком долго. Любой бой, каким бы тяжелым и страшным он не был, рано или поздно заканчивается. А тот, кто машет шпагой – все-таки видит своего врага. А твоя битва растянулась на сорок лет. А враги - мило тебе улыбались. До той поры, пока не вломились в твою спальню.

Павел пожал плечами.