Ледяные крылья

По прутьям бьет огромный скорпионий хвост, вспыхивают белые змейки молний, красный кончик Тиморисового носа обращается на шум.

– Ты! – взвыл Хафал. – Р-р-р-р-р!

– А-а-а, это ты, таракан, – протягивает Тиморис пьяно.

– Я скорпион, придурок!

– А я человек-умник. – Тиморис икает, пошатываясь, отвешивает поклон. – Приятно познакомиться!

– Жаль, тебя тогда не вспорол насквозь!

– А тебе надо было отрубить не хвост, а другое! Хотя, смотрю, и так нет...

– Я скорпион, у меня под пластинами, и больше твоего, червяк!

– Трепло! – плюнул Тиморис, не выговорив половину согласных, покачивает пальцем.

– Зачем пришел? – оборвала Велира.

Тиморис тут же умолк, голова повернулась в другую сторону, спина выпрямляется, воин даже слегка трезвеет, рука прячется за спину, кулак второй подплывает к губам, Тиморис нерешительно прочищает горло, переминается с ноги на ногу.

– Дочка, я это... пришел...

– Вижу, что пришел! Зачем?!

– Ну... поговорить... узнать... как ты это...

– Узнать, да?

Велира подходит к решетке.

– Ну так знай...

Вспыхивает новая пламенная речь. Эгорд думал, после прежней любые словесные язвы нипочем. Размечтался... Похоже, для папочки Велира приберегла самое «вкусное».

Челюсть Тимориса с каждым залпом слов опускается ниже, пьяная пунцовость на щеках белеет, брови выгибаются как луки. Опытный воин кажется подвешенным на гвоздь тряпичным манекеном для отработки ударов.

Хафал заслушался, на сей раз получает наслаждение. Наблюдать, как палки летят не в тебя, а в кого-то другого, приятно.

Велира умолкла.

Время отмеряется сердитым шипением вдохов и выдохов, Велира опять раскалилась, губы подрагивают, фаланги пальцев тоже, наверное, хочет вгрызться зубами и ногтями в горло папаши...

Тиморис бесшумно, как древнее привидение, разворачивается, ноги плетутся прочь, звуки шагов медленно растворяются в тишине...

Велиру вынуждает успокоиться слабость.

Ладонь тыльной стороной скользнула по лбу, капельки пота оросили прутья.

– Лихо ты его! – восхищается Хафал.

Велира слабо усмехнулась.

– Не таких уделывала...

Ближе к ночи оба бездельничают. Велира неспешными грациозными шагами нарезает по камере круги, потряхивает волосами, словно взбалтывает застоявшиеся в голове мысли. Хафал сидит у боковой стены, лапа поднимает с пола камешки, лениво швыряет.