Ледяные крылья

Прорастает крайне редко, когда сильно припечет. Большего природа не дала. Даже это платье гораздо удивительнее, чем я.

Жемина проводит ладонью по волшебной переливчатой ткани, в ней плавают зыбкие цветные миражи: рыбки, медузы, черепашки, моллюски в раковинах, водоросли, кораллы...

– В это зернышко ты влюбился... когда оно цвело. А цвести заставила близость смерти, близость необратимых великих перемен. Мы все такие, что герои, что простые. Становимся прекрасными только на краю пропасти.

Молчание. Кажется, что сердце бьет об изнанку чешуйчатого нагрудника словно булава по гонгу.

– Ты ведь любишь ее.

Эгорд задержал дыхание.

– Что?

Жемина подняла взгляд, воин-маг падает в темноту бездонных глаз, нежные, словно аквариумные рыбки, пальчики плывут по его взмокшему лбу, ласково поправляют челку.

– Ты герой, Эгорд. Рожден для великих свершений... И тебе нужна такая же героиня. Сильная, смелая, удивительная, которой сможешь восхищаться, ради которой захочешь совершать подвиги... и которая ради тебя тоже будет совершать подвиги.

– Жемина...

– И я люблю тебя, так сильно, как могу... Простая тихая девушка.

– Жемина!..

– Какой подвиг может совершить простая тихая девушка ради любимого героя?

Ладони Жемины, как теплая вода, обтекают лицо Эгорда.

– Уйти с его дороги.

– Жемина, что ты такое гово...

Девушка приложила пальчик к его губам.

Улыбнулась.

– Не называй меня так. Я Наяда.

Эгорд улыбнулся в ответ. Так не пьянило даже лучшее вино...

Он тоже обволакивает ладонью половинку ее личика.

– Ты не можешь быть обычной, Наяда. Обычная не может быть такой прекрасной, как ты сейчас! Сейчас даже о ней не думаю – только о тебе…

Наяда улыбается еще теплее.

– Значит, где-то рядом – пропасть.

Эгорду становится страшно.

– Любимый...

– Да, Наяда?

– Обещай...

– Что?

Молчание.

– Что будешь любить ее так же сильно, как я тебя.

И, не дав вставить слово, подарила поцелуй. Эгорд забывается, ничего нет, кроме сладкого мгновения, сознание хочет свернуться клубочком…

Наяда от Эгорда резко оттолкнулась, в прыжке-полете разворот, силуэт быстро становится меньше, волосы и платье трепещут, тянутся следом как языки синего пламени.

Бежит к двери.

– Наяда, нет!

С ледяным треском Эгорд из кресла вырвался, ноги несут за ней, но уже ясно, что не догнать. Девушку словно подменили, на бегу скинула туфли, мчится легко и быстро, не касаясь земли, как ветер.

– Стой!

Эгорд приказывает ледяным щупальцам схватить.