Ледяные крылья

Эгорд понимает: смотреть приятно, но есть и пить совсем не хочется, страшные воспоминания утягивают девушку в пучину памяти. Поднос опускается на кровать, Наяда робко отодвигается. Воин-маг садится с другой стороны, отрезает дальнейший путь отступления, девичьи плечи укрывает рука.

– Любимая, надо поесть. Знаю, не хочется, но тело твое ослаблено.

– Но правда не хочу...

– Так кажется. Тело все еще думает, что оно в опасности, в плену, и замыкается в себе, шлет ложное чувство, чтобы не мучилась. Но все уже позади.

– Не знаю...

– Милая, хотя бы выпей воды. Чтобы я не беспокоился.

– Хорошо.

Хрустальная пробка со звоном выпрыгивает из горлышка графина, Эгорд наливает воду в бокал, Наяда делает глоток за глотком медленно, но стеклянный пузырь опустошается до дна, девушка отставляет, по вздоху Эгорд чувствует, что Наяде приятно.

– Вот, заешь.

Подносит к губам девушки ломтик жареной рыбы с кусочком золотистой корочки, тот нерешительно исчезает, впрочем, нерешительность постепенно сменяется вдумчивостью.

Эгорд подносит второй, Наяда жует чуть быстрее, внимание направлено на вкус целиком. Третий кусочек отщипывает сама. Четвертый, пятый... Вскоре девушка уплетает за обе щеки, чмоканье, глотание и хруст не утихают ни на миг, глазки разбегаются, Наяда пытается есть и пить все сразу, не видит ничего, кроме подноса, даже если рядом окажется совет старших жрецов, не заметит, такому аппетиту позавидует волчонок.

Эгорд наблюдает с умилением, дыхание замерло, боится нарушить чудесную картину.

..

Наяда поворачивает глаза к нему.

– Эгорд, а почему не ешь ты?

– Все тебе.

Девушка от съестного изобилия отстраняется.

– Тогда не буду...

Эгорд отрывает кусочек рыбы, кладет в рот, челюсти двигаются, Наяда с детской улыбкой кивает, возвращается к пиршеству с двойным энтузиазмом, Эгорд любуется, то и дело что-нибудь пощипывает, покусывает, попивает...

В какой-то момент обнаруживается, что есть и пить больше нечего.

– Уф, наелась! – выдыхает Наяда.

– Спасибо, что помог, одна бы не осилила...

Эгорд гладит ее по волосам, смеется.

– Осилила бы. Вон как наворачивала, ни крошки не осталось.

– Но две трети съел ты!

– Серьезно?

– Да! Ох, Эгорд, я бродила по пещерам в темноте, потом угодила не понятно куда, даже не помню ни капельки, была там не помню сколько, подозреваю, долго... но и то проголодалась меньше! Что же тебя так измотало, родной?

– Светлая магия, – вздыхает Эгорд.