Второй шанс: жизнь, любовь или смерть

Ведь когда мы оставались с ним наедине, с нами всегда поблизости находилась еще парочка гвардейцев, которые только и ждали моей ошибки. А я всё пыталась. Пару раз мне это сходило с рук, но быстро поняла, что так рисковать бессмысленно. Если хочу остаться в живых, то нужно придумать пути отступления. Но новые планы и идеи тут же отбрасывались в бездну, из-за своей никчемности. Спустя два года я больше не смогла сидеть сложа руки и рискнула.

Долго присматриваясь к служанкам, я заметила, что одна из них отличается от остальных.

Она не благотворила Империю и императорскую семью, как это делали другие. Каждый раз, когда кто-то заводил речь о патриотизме, в её глазах отсутствовал блеск ярой поддержки. Я долго присматривалась к ней и, когда пришло время, завела ненавязчивую беседу. Потихоньку мы становились не совсем чужими. Когда я почувствовала, что можно приоткрыть свои искренние желания, рассказала о них. Девушка никак не отреагировала и старалась лишний раз со мной не пересекаться, порой молчаливо глядя в сторону. Уже было подумала, что и в этот раз всё пошло насмарку, но через неделю вечером меня ждал сюрприз. На прикроватной тумбочке, в книжке, которую я всегда читала перед сном, чтобы развеяться, лежал конверт, а в нем записка.

Повествование повелось от лица повстанцев, и они обещали мне помочь. Примерно через полминуты, как я достала и прочитала послание, оно задымилось и начало тлеть. Мне приходилось слышать о таком. Самовозгораемая бумага - очень редкое и дорогое изобретение алхимиков. Вся секретность и трудоемкость действий повстанческой армии навела меня на мысль, что у них всё продумано и налажено, поэтому мои шансы на долгожданную месть невероятно высоки.

Когда силы иссякли, я опустилась на пол и тихо смеялась своей удаче. Затем поднялась и привела себя в нормальный вид. За мной придут: ведь кто еще мог желать смерти этого старика больше, чем я? Надев самое лучшее платье, которое у меня имелось, я распустила короткие волосы. Хотелось выглядеть красиво на собственной казни. Положив на место щетку для волос, посмотрела в отражение в зеркале, смиренно ожидая своей участи.

Она не заставила долго ждать.

Запертая дверь открылась и я медленно повернулась к ней, ожидая увидеть гвардейцев или же самого Мэвела, но никак не Аарона. Он закрыл собой весь проход, загораживая единственный путь к отходу. Встав на дрожащих ногах, я не отрываясь смотрела на окровавленный меч, который он сжимал. По лезвию стекала алая кровь, только чья она, было непонятно.