(Не)желанная невеста повелителя драконов

И было в этом голосе столько энтузиазма, а заодно и нетерпения, желания поскорей завершить речь и открыть бал, посвященный отбору невест, что праздничное настроение успело передаться не только гостям, но и участницам. Глаза невест сияли, ликующие взгляды были устремлены на эрийского правителя.

Спустя несколько минут император вновь вскинул руки к иллюзорному небу и объявил начало торжественного события: первого бала.

Зал снова взорвался аплодисментами. Из толпы даже послышался радостный свист, хоть это и не приветствовалось местным этикетом.

И в этот момент со всех сторон, как будто из воздуха, возникли официанты. Подтянутые, как солдатики, облаченные в серые одежды: приталенный жилет поверх серой рубахи; из-под широких штанов виднеются начищенные до блеска туфли; в руках, окутанных серой тканью перчаток, сверкают серебряные подносы. Каких угощений и напитков на них только не было! Наливные фрукты и ягоды, душистые вина в хрустальных бокалах, аппетитные десерты на изысканных миниатюрных тарелочках.

Правда, моей душе хотелось покоя, а не бальных танцев.

Последние несколько месяцев меня держали взаперти.

Общалась я лишь с Тацудой да еще с парой-тройкой угрюмых бледнолицых стариков, одетых во все черное и напоминающих мрачные тени, что, в принципе, соответствовало моему сложившемуся стереотипу о членах тайного общества.

Никогда в жизни мне не приходилось столь долго пребывать в полнейшем одиночестве.

Столь мрачные условия проживания отбивали охоту даже подниматься с кровати. Смысла начинать новый день я тогда не видела. Но Тацуда не давала и этой возможности — поваляться в постели и поразмышлять о том, какая я несчастная и какая трудная у меня сложилась судьба.

— Если не заучишь все эти книги от корки до корки, то твоей семье не поздоровится! — ворчала надсмотрщица каждое утро, когда без стука врывалась в мою каморку с подносом еды.

А потом вихрем покидала ее, вновь оставляя меня одну, придавленную грузом ответственности за судьбу своих родных.

Признаться, не раз подумывала сдаться. Вот откажусь помогать тайному обществу — и будь что будет! Но так и не решилась на мятеж.

Если на собственную участь было уже плевать, то за жизнь близких я просто не могла не бороться.