Южная роза

— Синьора Арджилли, — произнёс Винсент, кладя руку на спинку кресла, — мой друг знает много историй, а одну я даже рассказывал вам, о…

— …о стычке со львом? Как же, я помню, — перебила его синьора Арджилли и добавила с усмешкой, — но ведь в той стычке язык вашего друга не пострадал, верно? Думаю, он и сам может всё рассказать. А мы проверим, много ли вы, наш любезный Винсент, приукрасили в том рассказе, — она перевела взгляд на горца и спросила пытливо: — Так вы и правда дрались со львом голыми руками, мессир Форстер? Или это обычные мужские рассказы, которые с годами превращают котёнка во льва, а прогулку к реке — в пятидневный переход через снежные Трамантийские пики?

— Синьора, я бы снял рубашку, чтобы показать вам шрамы от его когтей, но, боюсь, в этом изысканном обществе такой искренний порыв будет слишком дурно истолкован.

А у меня и так здесь … не слишком хорошая репутация, — улыбнулся ей в ответ Форстер.

Синьора Арджилли расхохоталась, прикрывшись веером и ответила, приложив надушенный платочек к уголкам глаз:

— Я бы не отказалась на это посмотреть.

Но вы правы, боюсь, юные синьорины ещё слишком неопытны, чтобы понять всю прелесть такого зрелища. Так что не будем смущать этим их нежные взоры.

— И поверьте, синьора, — добавил Форстер со всей возможной учтивостью, — если с годами в рассказах мужчин котёнок превращается во льва, то этот лев за прошедшие с того дня пятнадцать лет смог бы перерасти даже колокольню кастиерского храма.

— А вы очень милы, Александр. Вы же не против, если я буду называть вас по имени? — спросила синьора Арджилли, убирая веер.

— Слава Богам, возраст даёт женщине так много привилегий... Расскажите что-нибудь о ваших приключениях в Бурдасе — обожаю такие истории. Но из Винсента, знаете ли, рассказчик такой же пресный, как утренняя каша. Он пропускает всё самое пикантное и острое. А вы, надеюсь, можете порадовать меня какой-нибудь душераздирающей историей без прикрас?

Форстер откинулся на спинку кресла и посмотрел куда-то вдаль, за голову старой синьоры, словно вспоминая далёкие события, и встретился взглядом со стоящей поодаль Габриэль.

Она беззвучно похлопала веером по руке и взглянула на него так, как в цирке смотря на танцующего медведя…

Кажется, даже лейтенанту Корнелли не удавалось вложить в усмешку столько презрительной снисходительности, какую Форстер увидел на лице этой девушки. Словно его появление, это приветствие и предстоящий рассказ были чем-то очень банальным и пошлым, недостойным приличного общества.