Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить

Прямо через вечную толчею в холле, по лестнице с лунками в камне и уже на ее середине в нос ударил нет, не запах «дамских духов» (им от папы разило прочно), сырой известью, лакированным деревом и пылью:

- У вас здесь что? – и поддернула на всякий случай юбку.

Папа обернулся на ходу:

- Ремо-нт, - произнес со вселенским страданием.

- А-а… И давно?

- Второй месяц уж, - и оба пригнулись от грохота над головами.

- Не поняла? – сузила я глаза в лестничную высь.

- Ремонт, говорю! – проорал, глядя туда же мой отец. – И, видимо, у кровельщиков обед закончился.

Магией бы уж давно справили, а у нас ведь ею… сама знаешь. Вот и страдаем второй месяц.

- Нет, ну надо же.

- Агата, ты о чем? – и уже на площадке верхнего третьего этажа отдышавшись, стряхнул с кашемировых плеч пыль. – Где у нас туалет, ты тоже сама знаешь. Или и туда проводить?

- Да не стоит, - великодушно разрешила я, водя по сторонам носом. – А где он? Ремонт? Несет, вроде…

- Ну да, мне и «повезло». Мало того, крыша потекла в аккурат над моим столом.

Пришлось прошлогодний подмоченный отчет переделывать. Да и кучу всего остального. До сих пор по вечерам тут торчу.

- Так ты теперь без кабинета?

Родитель мой кивнул:

- Совершенно точно.

- А где тогда?

- В другом конце коридора.

- Я к тебе зайду. Попить воды.

- Конечно, заходи. Дверь тоже последняя направо. А я пока…

- Иди-иди, - и проводила взглядом кругленькую родную фигуру. – Ремонт, значит? Ну-ну… Ой…

Через семь с половиной минут, использовав «гостеприимство» соответственно предлогу, я уже стояла на пороге большого углового кабинета.

Тысь, моя майка!

- Агаточка, дверь закрой, пожалуйста! – и это первое, что услышала, после чего сразу захотелось развернуться на сто восемьдесят.

А почему? Это был не кабинет, а оранжерея со всеми вытекающими отсюда (духотой, влажностью и вечной тенью). Причины красовались на широких подоконниках в расписных кадках и радовали глаз бледно-желтыми плодами, в коих я признала…

- Лимоны?

Почтенная госпожа Игнатюк (единственная знакомая мне из трех здешних обитательниц оранжереи), качнула своим «башенным» седым начесом:

- Джингарские комнатные лимоны.

Очень капризны. Именно поэтому я и просила тебя дверь прикрыть.

- А-а, - скосилась я на папу, оккупировавшего со своими бумагами самый дальний угол. Тот мне обреченно скривился. Я – распахнула пальто и ослабила шарф. – А попить в вашем «Джингаре» предлагают?

- Агата, иди сюда, у меня графин…

- Ах, что вы, Людвиг! – заткнула его госпожа Игнатюк.