Дневник беременной или Лучшее средство никого не убить

– У нас есть и получше воды. Кристиночка!

Вот насчет «получше» меня бы сейчас сквозняк сильно устроил. Однако, раз приперлась, надо терпеть и я уселась на стул рядом с родительским столом… Бедный мой папа. Он жару переносит на манер мороженого в рожке, а здесь сущий «цитрусовый ад». Что же касается остального (ради чего и приперлась), кроме вышепоименованной матроны, у столика с чайной посудой суетилась сейчас некая «Кристиночка». Блондинка с глазами дриады и другими их выдающимися достоинствами. Третья же особа женского пола торчала за своим заваленным папками столом.

Вот в нее я и уперла профвзгляд: очки, умные глаза и ухоженные темные волосы в хвосте. Она то, пожалуй, и составляет единственную здесь теоретическую угрозу моей родительнице. Однако романтических флюидов – нуль. Есть лишь исходящее от нее, и едва заметное в здешней энерговоронке, чувство дискомфорта. Интересна его причина…

Кристиночка тем временем подплыла ко мне со стаканом, до краев наполненным лимонной водой:

- Это вам, Агата, - и хлопнула густыми ресницами.

– Может и вам тоже сделать, господин…

- Спасибо, не надо, - вскинулся мой отец. – Я скоро сам с этой воды пожелтею и опаду листвой. А ты пей, дочь. Тонизирует.

- И похудению помогает, - вставила дева и громко ойкнула. Я в ответ хмыкнула. Папа с чувством захлопнул толстую тетрадь. – Я, конечно, глупость сказала, - срочно поправилась оная. - Вы меня извините: зачем вам в вашем положении и худеть?

А, действительно?

- Я соблюдаю пост, - и поймала на себе три удивленных взгляда (вот уж не знала, что своим «ущемленьем» хвастаться смогу).

– А еще слышала: водой с лимоном волосы полощут. Вы, случайно не им пользуетесь? – прицелилась к скромнице. - Мы не знакомы…

- Я – Мира Монет, - скривив рот набок, неожиданно выдала та. – Теперь мы знакомы, госпожа Вешковская-Подугор. И-и нет. Они у меня от природы такие. Я – кентавр-полукровка.

- А-а, - с раззявленным собственным, развернулась я к отцу. Тот пожал плечами, внеся тихо ясность:

- У нее зуб верхний справа удалили неудачно.

Вот так и ходит кривой, пока челюсть лечит… Агата, здесь такой дурдом: одна вечно о женихах болтает, другая – о внуках, а третья мычит. Ты бы знала, как я хочу обратно в свой кабинет. И когда хоть всё это…

- Я тебя… обожаю, - оскалилась я. – Я тебя так обожаю, ты просто не представляешь!

- Агата, а ну, выйдем.

Да с удовольствием! И, наспех простясь с «оранжерейным дурдомом», выскочила из духоты на сквозняк:

- Папа, нам надо поговорить.